Путешествие женщин и детей в военное время — дело рискованное. Тем более морем, в условиях активных действий подводного флота и авиации противника. Но иного выхода не было. Мы решили, что наши семьи поездом должны добраться до Архангельска, там пересесть на пароходы и с караваном судов прибыть в Шотландию.
Еще в феврале поступило сообщение: какая-то часть семей отбыла с очередным конвоем. Моя семья, как я выяснил, находилась на транспорте «Комилес». Всю неделю, пока транспорты шли морем, мы, естественно, волновались. Но все обошлось благополучно: суда бросили якоря в шотландском порту Лох-Ю. Поздним вечером мы уже были там.
Шлюпка доставила нас на борт парохода. С волнением я обнял жену и детей, с которыми не виделся без малого целый год. Как оказалось, они спокойно перенесли длительное морское путешествие. Правда, этим я был обязан капитану, который сделал все возможное, чтобы обеспечить для семьи какой-то комфорт и безопасность.
Ночевать мы остались на судне: приятно было оказаться среди своих моряков. Мы проговорили с капитаном всю ночь, а наутро тепло попрощались.
На лондонском вокзале наши семьи встречали жены английских должностных лиц, а также жены сотрудников посольства. Все они были необычайно любезны и внимательны.
При перевозке семей не обошлось без печальных инцидентов. На одном из судов очередного конвоя следовала семья помощника военно-морского атташе К. С. Стукалова, теперь уже генерала. У берегов Исландии судно наскочило на английскую мину. Жертвой взрыва оказалась 12-летняя дочь Стукалова. Этот несчастный случай буквально потряс его, но он нашел в себе силы вернуться к исполнению своих обязанностей.
Надо сказать, что жизнь в Лондоне в то время была вовсе не безопасной. Каждый вечер завывали сирены, и я отправлял жену и детей в метро, а сам оставался работать в здании миссии. Впрочем, нас выручало одно обстоятельство: неподалеку от миссии и посольства находилась тюрьма для военнопленных немецких офицеров. Вероятно, противник знал об этом, и налеты на наш район случались не так уж часто. Были, правда, случаи, когда на здание миссии падали «зажигалки». Но поскольку люди у нас были военные и знали, как с ними обращаться, то до пожара дело не доходило.
Довольно часто мне доводилось бывать в Форин оффисе, в имперском генеральном штабе, но, пожалуй, чаще всего — в адмиралтействе. Разумеется, мне, как моряку, было любопытно познакомиться с работой этого высшего военно-морского ведомства Великобритании, размещавшегося в старом мрачноватом здании на Трафальгарской площади, как раз напротив памятника Нельсону.
Подходя впервые к парадному подъезду здания, я вспоминал морские романы, где слово «адмиралтейство» произносилось с пиететом, как символ морского могущества Великобритании. Я еще встретил в коридорах и кабинетах адмиралтейства седых коммодоров, которые считали за величайшую честь носить мундир «флота его королевского величества», ведь он «лучший, сильнейший» в мире, а его мозговой центр — «умнейший» на земле.
Суровая военная действительность, однако, развеяла красивую легенду гитлеровцы беспощадно топили британский флот, относясь весьма пренебрежительно к мифу о его непобедимости.
Итак, высший орган адмиралтейства — совет, председателем которого является первый лорд адмиралтейства (воен. но-морской министр), лицо гражданское, как правило, представитель правящей партии, депутат парламента.
В совет адмиралтейства в зависимости от обстановки входило обычно от 9 до 15 членов (основное ядро): первый лорд адмиралтейства (военно-морской министр), первый морской лорд (начальник главного морского штаба), второй морской лорд (начальник личного состава флота), третий морской лорд (начальник кораблестроения и вооружения флота), четвертый морской лорд (начальник снабжения и транспорта флота), пятый морской лорд (начальник морской авиации).
Кроме того, в совет адмиралтейства входили заместитель и два помощника начальника штаба, парламентский и финансовый секретари, гражданский лорд и постоянный секретарь адмиралтейства (управляющий делами).
Таким образом, в состав совета адмиралтейства (поданным 1943–1944 гг.) входили четыре гражданских лорда — представители правящей партии[31].
Адмиралтейство состояло из главного морского штаба, специальных отделов, различных советов, комитетов и учреждений. Начальник штаба (в бытность мою в Англии уже упоминавшийся адмирал флота Дадли Паунд), по существу, был главнокомандующим ВМС страны. Я уже упоминал, что с этим высокопоставленным лицом у меня сразу же не сложились отношения. С первой встречи я понял, что передо мной не только противник союзнических отношений, но и ловкий интриган, двуличный человек.
Уже в начале апреля 1942 года Паунд поставил кабинет министров Великобритании перед вопросом о нецелесообразности отправки конвоев к нам на Север из-за «географических и климатических» условий Арктики, которые якобы очень благоприятствуют немцам. Посылку конвоев он считал экономически невыгодным предприятием. Это была линия, которой Паунд придерживался на протяжении всей войны.
