К сожалению, любоваться прекрасными видами с высоты грифоньего полёта оказалось проблематично: ветер свистел в ушах, растрёпанные волосы били по щекам, глаза слезились, руки до боли сжимались на шеи грифона, так как перспектива упасть с такой высоты на землю не радовала. Но плюс всё же имелся: мне было не жарко.
Спустя ещё какое-то время, я почувствовала, что грифон стал терять высоту, лететь криво, чаще проваливаться в воздушные ямы. Похоже, силы у моего лётного аппарата на исходе. Вскоре, передние когтистые лапы принялись цеплять верхушки деревьев. В конечном счёте, мы врезались в пушистую крону одного из старых дубов, которую грифон не в силах был перемахнуть. После чего, началось наше совместное, стремительное падение вниз. Причём, раненый хищник явно желал упасть именно на спину, там, где сидело моё тельце. Вспомнился закон бутерброда, когда тот всегда падает маслом вниз. Если бы не мой добродушный характер, то я решила бы, что зверь жаждет моей смерти.
Чувствуя, что ждать момента, когда моё состояние будет характеризоваться как «мокрое пятно» осталось недолго, я резко отцепила руки от загривка, разжала ноги и повисла на одной из веток.
Грифону моя персона явно пришлась не по душе, и он твёрдо вознамерился мне за что-то отомстить, ибо, пролетая доли секунды мимо меня, махнул передней, здоровой лапой, превращая мою рубашку в жалюзи и до мяса оцарапывая правую ногу. А если бы я машинально не одёрнула свою конечность, то гадёныш оторвал бы её с концами.
Хищник шмякнулся оземь первым. Встряхнулся, как собака после купания и захромал куда-то вглубь леса. Я подтянулась и поудобнее уселась на ветку. Переждав несколько минут для верности, давая возможность грифону отковылять подальше, начала свой спуск вниз.
Последняя ветка находилась высоковато, но оставаться на дереве не хотелось, пришлось прыгать. Прыжок вышел неудачным: ноги обожгло болью, кровь сильнее потекла из ран. Я упала, съёжилась на земле и стала растирать конечности, унимая резь. Царапины оказались нешуточные, их следовало чем-то зажать, чтобы остановить кровь. Оторвав от рубашки один из лоскутков сбоку, набрала широких листьев, до которых добралась, приложила их к порезу и замотала кусочком ткани. Села, прислонившись спиной к могучему стволу и огляделась.
Кажется, меня занесло в самую чащу леса. Мы никогда с караваном не заходили в такие дебри, держась определённой тропы и известных мест. Я начала размышлять: нахожусь чёрте-где, компаса нет, лошади нет, за спиной только один клинок, второй потерялся ещё у телеги, рюкзака нет, помощи нет. Куда бежать и что делать — не ясно. Паника снова попыталась выступить вперёд. «Так, для начала встаём, мысленно берём «панику» под белы рученьки и гоним в шею. Сейчас что-нибудь придумаем. В конце концов, у меня с собой камни, вот ими и воспользуюсь на худой конец».
Поднявшись, немного прошлась, внимательно разглядывая местность. Требовалось определить стороны света, время, возможность укрытия и наличие съестного материала. Вдруг, в просвете между двумя разлапистыми ёлками, мелькнул краешек какого-то строения. Недолго думая, пошла в ту сторону и достаточно скоро вышла на небольшую поляну, где располагался деревянный домик.
Первым делом, неизвестная постройка подверглась тщательному внешнему осмотру: колючего забора с человеческими черепами, сушёных трав на крыльце, курьих ножек, животных, в виде церберов не наблюдалось, вполне себе обычный домик. Меньше, чем у Дилария, но уютный на вид и аккуратненький. Может здесь лесник живёт? Я осторожно постучала в дверь. Тишина: и снаружи, и внутри. Я подёргала ручку, та легко поддалась моему напору и бесшумно отворилась. Ни замков, ни охраны! Очевидно, хозяин сего жилья, будучи уверенный в том, что его дом надёжно защищён лесом, не стал ломать голову над системой охраны. В помещении, по-прежнему, было тихо.
— Эмм, есть кто дома? — несмело поинтересовалась я, но ответа не последовало.
«Странно, даже домовых нет!» Обычно, здесь, на Элоре, в каждом доме, даже самом плачевном, есть хранитель. При условии, что у этого разваливающегося сооружения имеется официальный хозяин. Пока есть житель, то и домовой будет. Но, по-видимому, данное жилище исключение.
Я вошла в дом, прикрыв за собой дверь. Внутри было чисто, светло, приятно пахло травами. Невольно вспомнились моменты, как мы с ребятами собирали в лесу, по заказу Бари, различную растительность, сушили её во дворе на солнце или в доме над печью. В те периоды, весь первый этаж благоухал ароматом подсушенного разнотравья, которое потом сортировалось по предназначению и отправлялось на хранение в специальные коробочки, да баночки домовитым завхозом.
