Да, по правде говоря, добытый рисунок не являлся портретом, а представлял собой разыскную ориентировку, поскольку под изображением размещалась приписка: «
Знакомая ситуация: засидевшийся во власти король, беспредел на местах, подкуп местного населения, чтобы активно работали, главные начальники, сидящие у себя в штабе на попе ровно, в надежде, что какой-то «сознательный» гражданин за кусок хлеба выполнит их работу и придёт с доносом. Стало грустно. Хотя, народ же не знает, что я, на самом деле, не преступница. Взгляд вернулся к ориентировке.
Портрет получился что надо, реалистичный: милое личико, пухлые губки, живые зелёные глаза, каштановые волосы уложенные в простую, но подходящую для данного типа лица причёску с аккуратно уложенной чёлкой, прямой носик, кончик которого слегка вздёрнут вверх, розовые щёчки. Если когда-нибудь встречу художника, обязательно пожму ему руку. Так я выглядела в день бала. Вероятно, меня писали из чьих-то воспоминаний. Надо же, как чётко запомнили детали, даже цвет серёжек передали верно, они были изумрудными.
Расстаться с таким шедевром я не смогла. Скрутив лист трубочкой, обвязала его кусочком верёвки и положила себе в рюкзак. Следовало проверить как дела у Боливара, хорошо ли за ним ухаживали? Я продолжила путь к конюшне.
Но мне вновь пришлось сделать остановку. Успешно минуя рыночные ряды, я намеревалась пересечь городскую площадь с фонтаном, но мой взгляд привлекла женщина в чёрной одежде. Она разместилась на ступеньках последнего магазинчика, где, судя по ветрине, продавались разные чаи, смеси, мази и прочая продукция на основе трав. Вид у неё был не просто печальный, а убитый. Женщина сидела неподвижно и смотрела стеклянным, немигающим взглядом сквозь фонтан, установленный в центре площади. Из застывших глаз непроизвольно текли слёзы и капали ей на сложенные на коленях руки, но она словно не замечала этого, просто сидела и смотрела в одну точку. Каштановые с проседью длинные волосы, некогда уложенные в причёску, растрепались. Светлые серо-зелёные глаза и лицо с редкими морщинками напомнили мне мою бабушку. Наверное, если бы Валеон не стёр память, то она и мама тоже бы так сейчас горевали. Неведомая сила потянула меня в сторону незнакомой женщины.
Я осторожно подошла к ней и села рядом на ступеньку.
— Почему вы так убиваетесь? — тихонько поинтересовалась я.
Женщина ответила не сразу. Она с полминуты сидела в прежнем положении, потом медленно повернула ко мне голову, посмотрела и вновь отвернулась. Я решила, что ответа ждать не стоит, но всё равно продолжала сидеть с ней рядом. Ноги устали. Мне так и не удалось присесть за сегодняшний день ни разу, а тут повод есть.
— Они, — едва слышным, сиплым голосом начала говорить моя соседка, — хотят забрать мою дочь. Мою Тишу, мою кровиночку.
Женщина вновь хотела разразиться рыданием, но не смогла, сил уже не осталось. Только звук, похожий на хрип, вырвался из её материнской груди.
— Простите, а они — это кто? — решила уточнить я.
— Стражники.
Передо мной предстала недавняя картина, как вытаскивали молодую девушку из кибитки. А когда, женщина стала договаривать, то я точно убедилась, что мои мысли на правильном пути.
— Суд приговорил её к смерти. Но она не виновата, не виновата! Она хорошая, хорошая. Моя девочка!
Слезы снова покатились по щекам печальной женщины, избрав те же мокрые дорожки, что и многие другие слезинки до них.
Я вспомнила, как выглядит арестантка и подумала, что женщина, вполне, может быть и права. Внешность девушки никак не соответствовала образу расчётливой преступницы. А про отношение к ней стражников и говорить не стоит. В голове начал зарождаться очередной безумный план.
— Хватит слёз! — повернув лицо к матери некой Тиши, твёрдо сказала я. — Всё будет с вашей девочкой хорошо. Она проживёт долгую и счастливую жизнь. Обещаю!
Произнеся последнюю фразу, я встала со ступенек, ободряюще улыбнулась женщине и пошла прочь от фонтана. Незнакомка перестала всхлипывать и удивлённо смотрела мне вслед.
