В далёком прошлом, когда меня ещё величали дошкольницей, многочисленная родня частенько собиралась весёлой, дружной компанией вместе. Все любили выпить, поэтому после пары рюмочек, начинался концерт. Взрослые запевали свои любимые, народные песни: «Виновата ли я …», «Топиться в огороде баня…», «Шумел камыш…» и многие другие. Мы, дети, нахватавшись вкусняшек шли играть в соседнюю комнату и слушали родительский вокал уже оттуда.
Всё-таки, у меня было счастливое детство! Пусть совсем немного, лишь мелкие крупицы, но мне удалось захватить старые традиции: застольные песни, совместные игры в карты, конкурсы, костюмы, которые шили и готовили для гостей мама и бабушка. Некоторые вещи и старые фото до сих пор хранятся где-то на чердаке. Иногда, мы с сестрой снимали их оттуда, и бабушка с воодушевлением нам рассказывала про то время. Как было шумно, просто, весело! Настоящие праздники! Сколько радости, смеха, жизни они в себе несли. Такое не забывается и не должно забываться.
Сейчас люди уже не празднуют так, как раньше, меньше общаются друг с другом, песен никто не поёт. Живое общение заменили всевозможные гаджеты. Печально!
В семьях тоже произошли изменения: многие разъехались, включая нас, чуть позже бабушка серьёзно заболела, половины из тех гостей, что приходили к нам, уже нет в живых, а я шастаю чёрте где, и не известно вернусь ли, вообще, домой».
Тут я почувствовала, что кто-то настойчиво дёргает меня за рукав, пришлось приходить в себя и повернуть голову вправо:
— Почему ты грустишь? — спросил звонкий детский голосок.
— С чего ты взяла, что я грущу? — немного улыбнувшись, поинтересовалась я у девочки.
— Я чувствую, что тебе грустно. О чём ты думаешь?
— Да, так, о всякой ерунде. Не обращай внимание, — уклончиво ответила я. — А что значит «я чувствую», ты что тоже эмпант? — сменила тему разговора я, с намерением хоть что-то узнать о соседке.
— Да. Верно, — весело и непринуждённо ответила Дэ-Лина, доедая рыбу. — Я очень хорошо чувствую характер и эмоции, даже не зная человека, как тебя. Например, я могу точно сказать, что ты очень добрая и весёлая, но сейчас почему-то грустишь.
Осторожно оглядевшись, обнаружила, что теперь Дэ-Лину слушаю не только я. Разговоры о политике отошли на второй план, а окружающие навострили свои остроконечные породистые ушки, делая вид, что едят.
— Понятно. Это здорово, что у тебя есть такой дар.
— Не очень. Иногда он мешает.
— Но ведь его можно отрегулировать, верно?
Она резко кивнула.
— И у тебя на это есть ещё время. Много времени, а вот у меня нет, — едва слышно и угрюмо закончила я.
— Почему? — снова спросила девочка, хотя я надеялась, что она меня не услышит.
— Долгая история, — я печально улыбнулась. — А вы все эмпанты или только ты да Ле-Рой талантливые?
— Все талантливые. Но эмпанты только мы с Ле-Роем. Мама и Тилл-Орман визуально-тактильные телепаты.
— Это как?
— Они видят картинки из прошлого и настоящего, если к ним прикоснуться.
Тут до ушей матери долетели слова малютки, и она зашикала на дочь. Но девочку уже понесло. Ей очень нравилось говорить о себе и родных. Сразу видно, девочке не хватает общения с другими детьми. Остальную информацию она рассказывала шёпотом, прикрыв ротик ладошкой, чтобы мама не слышала.
— Папа тактильный эмпант — чувствует эмоции того, к кому прикоснётся. А дядя — телепат.
— Что? — непроизвольно громко спросила я.
Семейка напротив и Тиша слева укоризненно на меня посмотрели, Дэ-Лина захихикала. Я скромно опустила глаза в тарелку, проверяя всю ли рыбу расчленила и уничтожила. Оказалось, что всю. Когда полные негодования взгляды поутихли, я шёпотом спросила у девочки:
— То есть настоящий что ли? Может читать мысли на любом расстоянии или есть ограничения?
— Нет. Ограничений нет, как хочет так и читает. И даже передаёт. Он самый сильный из нас, — весёлым шёпотом «добила» меня малышка и пригубила компотик из своего хрустального бокальчика.
«Твою ж дивизию!» Я посмотрела на короля. Главный лопоухий прохвост едва сдерживал смех, и задорно глядел в мою сторону. «Убью гада! Ле-Рой получит у меня по всем статьям, как только закончится ужин. Какого лешего! Неужели так сложно было предупредить?» Я гневно посмотрела на красноволосого друга, перегнувшись за спиной Тиши, и жестом изобразила, что его ждёт, проведя по шее ребром ладони. Ле-Рой побледнел. Но уронить эльфийское достоинство в глазах семейства не посмел, поэтому молодой мужчина отчаянно пытался сохранить невозмутимое лицо, придерживаясь позиции, что он здесь ни при чём, и, вообще, весь белый и пушистый, а я тут злой и серый и зря на него бочку качу. Сайнфир закусил белыми ровными зубками нижнюю губу, чтобы не рассмеяться в голос. А я про себя отметила, что и этому влетит при первой же возможности.
