Изначально в науке господствовало представление, что каждому виду троглодитид присущ только определённый способ обработки камня, вероятно, по аналогии с животными, как врождённая сложная форма поведения. Однако связь между анатомическим строением троглодитид и спецификой камнеобработки была совершенно непонятной. При этом всё чаще приходилось конфронтировать с фактами, показывающими, что некоторые группы троглодитид обрабатывали камень способами, явно не соответствующими их «анатомическому» типу. Однако, если мы вспомним о тасующихся группах, перемещающихся на достаточно большие расстояния и приносящих с собой собственную технику отработки камня, загадка исчезает. «Единственное предположение, которое остаётся и которое правдоподобно: палеоантропы могли изготовлять изделия из камня и позднеашёльского типа, и разных уровней мустьерского типа, и начальных уровней верхнего палеолита, но подселение к автохтонным популяциям требовало от пришельцев этологической ассимиляции, вернее, либо пришельцы перенимали местный набор приёмов, либо автохтоны перенимали вновь принесённый. Возможно, бывало слияние, образование смешанных наборов, но подчас практически и невозможна „бикультурность“ в этой технологии, т. е. из двух взаимоисключающих приёмов мог быть автоматизирован либо один, либо другой» (Б. Ф. Поршнев, 2007, с. 240–241). Интересно, что по большей части при этом побеждала более сложная техника обработки. Впрочем, если мы принимаем обработку камня как им, ничего удивительного здесь нет. Более сложная техника соответствовала более сложному, более совершенному иму, шансы которого на репликацию были соответственно выше.

Другая группа имов была наверняка акустической. Несомненно, троглодитиды обладали сложной системой сигналов, кроме того, они, скорее всего, успешно имитировали других животных. Наименее всего развиты были, вероятно, визуальные имы, хотя на конечном этапе развития троглодитидов появились и такие.

С исчезновением троглодитидов имы не прекратили своего существования.

Они перешли к нам. Таким образом, мы являемся носителями не двух, а трёх видов репликаторов. Как и прежде, на первом месте стоят имы движения. Менее всего человеку удалось формализовать именно движения. У нас нет азбуки движений. Мы буквально должны наблюдать за другим человеком, чтобы научиться специфическим движениям. Рисунки являются малоуспешной попыткой заменить живого обучающего, вспомните хотя бы кошмарные изображения, пытающиеся объяснить мужчинам, как следует завязывать галстук! Попробуйте как-нибудь освоить любой танец, следуя рисованным инструкциям. Почему так важен тренер для спортсмена — ни одна книга с фотографиями Брюса Ли не заменит живого сэнсэя. То же самое на производстве — без мастера, только по книгам с рисунками, вы никогда не получите высококвалифицированного работника. Или пример для женщин (это не сексизм!): те, кто вяжет, знают, сколько времени требуется для того, чтобы освоить тот или иной приём вязания, если вы разбираете его по книге, и насколько быстрее и легче идёт дело, если его показывает вам подруга. Несколько сложнее дело обстоит с Камасутрой — являются ли движения, которым она учит, имами и насколько сложно их освоить, основываясь на изображениях?

Далее идут акустические имы. Это, прежде всего, мелодии. Однако не все мелодии, но лишь те, которые легко запоминаются и также легко воспроизводятся. Таким образом, снимается вопрос о том что же является мимом: первые такты Бетховена или Чайковского или всё произведение? Первые такты, легко запоминаемые и воспроизводимые практически любым человеком, являются имами, тогда как произведение целиком есть мим (к вопросу отличия имов от мимов мы вернёмся в следующей главе). Все популярные музыкальные произведения, все хиты суть имы.

Перейти на страницу:

Похожие книги