Что же происходит с предметами по мере развития второй сигнальной системы? «В качестве суггестивных сигналов вещи должны были обрести сверх простой различимости ещё и противопоставляемость. К числу самых ранних оппозиций, наверное, надо отнести… противоположность предметов прикосновенных и недоступных прикосновению… Пока вещь просто замешана вместе со звуком в один сигнальный комплекс, нельзя говорить о каком-либо „отношении“ между ними. Они составляют „монолит“. Отношение возникает лишь в том случае и с того момента, когда они окажутся в оппозиции „или-или“, а тем более, когда снова составят единство „и-и“, несмотря на оппозицию, вернее, посредством нее. Как же можно представить себе переход от слитности к противопоставлению? Допустим, что как один и тот же звук-комплекс сочетали с манипулированием разными предметами и с помощью этих вещных формантов получали разные слова, так и тот или иной предмет стали сочетать с разными звуками-комплексами. Это могло быть, очевидно, средством „смешивать“ слова и тем лишать их определённого действия на нервную систему и поведение. Из возникающей при этом „путаницы“ и „непонятности“, может быть, выходом и явилось противопоставление сигналов по их модальности: либо звуковой, либо предметный. Однако вот порог чуда! разойдясь, став несовместимыми, они функционально могли по-прежнему подменять друг друга в одной и той же суггестивной ситуации. А отсюда их созревшее отношение: заменяя друг друга в межиндивидуальных воздействиях людей, звуковой сигнал и предметный сигнал, абсолютно не смешиваемые друг с другом (когда один возбуждён, другой заторможен и обратно), в то же время тождественны по своему действию. Это значит, что если кто-то использует их порознь, то другой может воспринимать, а затем и использовать их снова как одно целое, как сдвоенный сигнал суггестии. Мало того, именно так свойство „и-и“ становится высочайшей спецификой суггестии в ее окончательном, готовом виде. То, что невозможно для отдельного организма — одновременная реакция на два противоположных, исключающих друг друга стимула, возможно в отношениях между двумя организмами, ибо второй организм реагирует не прямо на эти стимулы, а посредством реакций первого, выражающих и несовместимость стимулов и одинаковость их действия. Для него-то, второго индивида, это реагирование первого внешняя картина, а не собственное внутреннее состояние. Он-то может совместить отдифференцированные в мозгу первого индивида звук и предметное действие, слово и вещь и адресовать такой сдвоенный сигнал обратно первому (или кому-либо). И тот испытает потрясение.» (Б. Ф. Поршнев, 2007, с. 452–453).
Теперь развитие речи доходит до уровня дипластии. Дипластия это феномен отождествления абсолютно исключающих друг друга объектов и присущ он только человеку. Здесь происходит «сшибка» торможения и возбуждения, которая носит перманентный характер. У животных подобная сшибка вызывает невроз, у человека этот невроз является нормальным состоянием!
Совершенно бессмысленно внушать человеку то, что соответствует его собственным представлениям и побуждениям. Суггестия должна вырвать его из объятий первой сигнальной системы, предложить этой системе настолько «бессмысленную» информацию, что она полностью затормозиться и тогда станет возможным выполнение приказа. Патология высшей нервной системы у животных является нормой для второй сигнальной системы человека. Следы дипластии в современном языка мы можем обнаружить в метафорах и древних магических заклинаниях.
К счастью для нас дипластией дело не закончилось. Появились синтагмы — два сдвоенных элемента одной и той же модальности. Это пары звуковых или предметных сигналов. Теперь свойства дипластии присущи уже им, то есть они отчётливо различимы с одной стороны и взаимозаменяемы с другой стороны, поскольку тождественны. Теперь начинают образовываться новые слова: малоразличимые слова сливаются в дубли, несхожие скрещиваются, слова уничтожаются путём приставления к ним «не». Появляется предложение и в нём противопоставляются несхожие слова. В предметной сфере развитие синтагм приводит в производству подобий предметов, к составлению одного предмета из частей, к уподоблению одной из частей предмета целому предмету и, наконец, к уничтожению предмета. Над синтагмами надстраивается цепочки слов, появляется фраза и текст, у которого есть содержание и смысл.
