— Мой огонек… — рычание и я отключаюсь, ощущая энергичные толчки внутри себя. Ощущая твой голод. Кажется, уже не дышу. Сердцебиение зашкаливает, оглушая и пульсируя в висках. Твои губы. Язык. Кончики пальцев. Ладони. Кожа. Горячая. Влажная. Как животное жадно вдыхаю ее запах. Пьянею от него. Дышу тобой. Хрипим. Захлебываемся друг другом. Упиваюсь твоим выражением лица. Чувствуй. Наслаждайся. Мной. Выходишь из меня и поворачиваешь на живот. Приподнимаешь за бедра и, надавливая на поясницу, вновь входишь. Грубоватая нежность. Секунды отсчитываются беспорядочными вдохами и выдохами, толчками и касаниями. Бессознательно подмахиваю. Последний стон. Последний рывок. Последняя секунда. Пульсация. Учащается. Быстрее. Еще. Да! Все жизненные показатели превращаются в прямую линию на мониторе сознания. Оргазм сметает меня, а вслед за мной ощущаю, как ты выскальзываешь и утыкаешься в шею. Валимся на пол. И только спустя несколько минут мне удается прийти в себя и вспомнить, где мы находимся. Ты придвигаешься ближе и чуть просовываешь колено меж моих ног, поглаживая, скользишь ладонью по бедру.
— Любишь… — улыбаешься какой-то новой улыбкой, которой я раньше у тебя не видел. Абсолютно счастливой. — И только мой, — склоняешься, чтобы поцеловать, но я чуть отодвигаюсь, и ты вопросительно приподнимаешь бровь.
— Имей в виду, — привстаю на локте, — ты на испытательном сроке. Очень жестком испытательном сроке.
Улыбаешься и, согласно кивая, вновь тянешься к губам. Но я вновь отстраняюсь.
— И я заставлю тебя познакомиться со всей своей семьей, — чуть мстительно.
— Угроза? — проводишь подушечками пальцев от бедра вверх по боку, прослеживая взглядом собственное прикосновение и вновь поднимаешь глаза.
— Именно.
— И к чему мне готовиться?
— Ну, c отцом проблем не будет. Он у меня спокойный…
— Отлично… — целуешь в плечо, поднимаясь губами выше и поглаживая ладонью ягодицы. А я будто шоколад, таю от твоего тепла. Боже, ну как тебе до сих пор удается так действовать на меня!
— …зато старший брат — мастер спорта по боксу, — губы на секунду замирают на шее. — Но, в крайнем случае, мама всю жизнь проработала на скорой помощи, так что умереть тебе, думаю, не дадут.
Бархатисто смеешься возле моего уха.
— Я должен буду сделать тебе предложение? — захватываешь губами мочку.
— И после всего, как минимум не одно, — хмыкаю, отстраняясь, пока еще способен. Встаю и поднимаю с пола свою одежду. Не хватало еще, чтобы кто-то застал нашего нового босса за выполнением подобных «служебных обязанностей» в первый же день.
— Хочешь за меня замуж? — слегка игриво.
Застегивая рубашку, бросаю на тебя взгляд, полный притворного ужаса.
— Боже упаси. Можешь даже не мечтать. Тем более, тебе все равно ничего не светит, у нас запрещены однополые браки.
— Зато у нас в Испании нет… — многозначительно. Привстаешь и тянешь меня на себя. Теряю равновесие и вновь падаю на тебя, упираясь ладонями в пол.
— Извини, но я как-то плохо представляю себя в подвенечном платье. А вот ты бы смотрелся…
— Поможешь выбрать фасон? — дразнишься в ответ.
— Заткнись уже, — смеюсь, качая головой и целую тебя, но ты вдруг отстраняешься. На этот раз уже я вопросительно приподнимаю бровь.
— Я должен признаться, — негромко. — Я был не до конца искренен с тобой, — растерянно смотрю в твои глаза. — У меня все-таки есть некоторые трудности с русским языком. И мне срочно нужен репетитор. Справишься?
— Ты сам напросился, — выдыхаю в твои губы и проскальзываю языком внутрь, не встретив никакого сопротивления.
Любишь.
Горишь.
Мой.
Наконец.