— Нijo de puta… / Сукин сын… — презрительно сквозь зубы. Надеюсь, это не ко мне.
Ты даешь себя увести от стойки, периодически прикладывая тыльную сторону ладони к губе. Нужно что-то холодное. И нужно отправить тебя в гостиницу, пока ты еще на кого-то не нарвался. Или кто-то не нарвался на тебя.
Вик поднимается из-за столика и направляется нам навстречу. Боже, Вик! Я уже успел забыть, что не один здесь.
— Нужна помощь? — серьезно. С интересом рассматривает тебя, пока ты рассматриваешь его. Очаровательная сцена, учитывая то, что в твоем взгляде читается плохо скрываемая неприязнь. Это с чего же вдруг?
— Нет. Вик, мне нужно посадить его на такси.
— Хорошо, — понимающе кивает.
— Vas conmigo. / Ты поедешь со мной, — четко и уверенно.
Ошарашено поворачиваю к тебе голову и натыкаюсь на твой нефритовый взгляд. Мне послышалось? Вот эти вот приказные интонации мне послышались?
— Что он сказал?
— No, — тебе. — Что он пьяный дурак и хочет получить по челюсти еще раз, — Вику. Надеюсь, он не понимает испанского и плевать, что моя адаптация в два раза длиннее, чем твой оригинал.
— Sí, — звучит, как окончательный вариант, не подлежащий обсуждению. Твоя ладонь отчетливо ощущается на моей спине. И уже мягче: — Por favor… / Пожалуйста…
Сжимаю челюсть. Блядь! Сволочь! Ненавижу!
— Вик, давай я быстро отвезу его до гостиницы, а ты меня дождешься дома?
— Ладно, — согласно кивает. Достаю ключи из кармана и, стягивая со связки ключ от квартиры, протягиваю ему под твоим тяжелым взглядом. Этот жест ты наверняка понял без перевода. И кто мне Вик — тоже. Даже не задумываюсь, что делаю, но мне нужно как-то разрулить вас обоих и ничего лучше я не придумал. Тем более что Вика я сам сегодня позвал. Дергаю плечом, сталкивая твою руку и подталкивая вперед, иду следом к выходу. Вик идет за мной. Рассаживаемся по машинам. Мы в гостиницу, Вик — ко мне домой.
В такси некоторое время едем молча. Чувствую, как соприкасаемся бедрами и плечом, и вся кровь из организма устремляется под пояс джинсов. Прикрываю глаза и делаю незаметный глубокий вдох. Отворачиваюсь к окну, молясь, чтобы мы поскорее доехали, и я избавился бы от этого наваждения. А дома, чувствую, меня сегодня ждет умопомрачительный секс и очевидно почему.
— Ты злишься?
— Нет, — не оборачиваясь.
— Кто он?
Твою мать, да какая тебе разница? Я же не прошу показать твои семейные фото в бумажнике.
— Друг.
— Ты всем друзьям даешь ключ от квартиры?
Не выдерживаю и поворачиваюсь к тебе. Что за диалог вообще такой?
— Только особенным.
— Ты с ним спишь? — с такой обвиняющей интонацией когда-то меня спрашивала мама: «Ты разбил вазу?». Я буквально задыхаюсь от твоего напора и наглости. Видно, дозу ты набрал все-таки приличную.
— Это как-то тебя касается?
Ответной реплики не следует. Через пять минут машина тормозит у входа в гостиницу, и я выхожу из авто, выпуская тебя. Уже собираюсь садиться обратно, но ты расплачиваешься с водителем и, захлопнув дверцу, отпускаешь такси. Уверен, моя ярость четко читается на лице, в то время как ты не громко произносишь:
— Я просто хочу поговорить. Не долго. Пожалуйста, — и я понимаю, что злюсь не на тебя. Я злюсь на себя. Рядом с тобой сейчас я чувствую себя все тем же семнадцатилетним пацаном, который пришел учить испанский. Краснея и задыхаясь от твоих случайных прикосновений. Меня колотит от одного твоего присутствия. Ты как будто паук, впрыснувший свой парализующий яд в муху, оплетаешь меня паутиной своих слов и взглядов, чтобы потом банально сожрать. Снова. У нас не будет продолжения. Потому что ты никогда мне не принадлежал и никогда не будешь. И мы оба это понимаем. Зачем ты это делаешь?
— Я слушаю.
— Не здесь, — слегка приглашающе киваешь головой в сторону входа.
Ну да, мне еще не хватало светиться с тобой посреди ночи перед Ромкой, нашим ночным администратором.
— Хорошо. Через десять минут у тебя в номере, — Боже, я хоть сам понял, что собираюсь делать, и как это звучит?
Недоверчиво смотришь на меня.
— Я приду. Через десять минут, — похоже, болезнь тобой дает осложнение на мозг. Я три дня сознательно избегал тебя изо всех возможных сил, а теперь добровольно собираюсь пойти к тебе в номер, чтобы заняться… мазохизмом. По-другому это назвать нельзя. Разворачиваюсь и все-таки иду к служебному входу.
Отперев дверь своим ключом, проскальзываю в боковой коридор и из него поднимаюсь по ступенькам на твой этаж. Подхожу к двери и негромко стучу. Тут же открываешь. Свет падает на твою губу и да, в темноте она выглядела явно лучше. Ты — мое наказание. Захожу внутрь, направляясь в ванную. Беру полотенце и, намочив его краешек холодной водой, иду в комнату. У тебя одноместный двухкомнатный номер и сейчас ты сидишь на подлокотнике дивана, сложив руки на груди.
— Дай посмотрю.
Приподнимаешь лицо и внимательно наблюдаешь за мной, пока я прикладываю холодное и мокрое полотенце к ссадине. Чуть морщишься.
— Сильно болит?
— Нет. Просто холодно.