Удачин встретил Курганова вопросом:
— Ну, как, Михаил Сергеевич, одобряют?
— Обещали поддержать.
— Заградин?
— Нет, он в Москве. Был у Мыловарова, в облисполкоме, в облзо…
— Очень хорошо. А то у нас весь район гудит.
— Как это? Почему?
— Такое дело, Михаил Сергеевич, не утаишь. Поехали по сельсоветам агрономы, землеустроители, поля обмеряют, места для центральных усадеб приглядывают. Кто же не догадается? Так что откладывать нельзя.
— Откладывать нельзя, но и спешить не следует. А шуметь без толку — тем более. Ну, да ладно, как говорится: стоянием города не возьмешь. Давайте думать, как поведем дело…
Идея сселения деревень и создания крупных сел была по-разному встречена в колхозах района — где с одобрением, а где с опасением и тревогой. Но, раз взявшись за дело, Курганов не любил останавливаться, Туда, где предложение о сселении вызвало особо бурные дебаты и споры, он выезжал сам, посылал Удачина, Мякотина, членов бюро. Людей убеждали настойчиво и терпеливо.
Кое-где уже начинали подготовительные работы — заготовляли лес, кирпич, кровельные материалы. В исполкоме и райзо то и дело раздавались требования: прислать землеустроителей, геодезистов, техников-строителей. Представители колхозов настойчиво добивались типовых проектов домов, зданий клубов, школ. В районе их не было, приходилось посылать людей в область. Но там требования удовлетворялись тоже с трудом, потому что область велика, а благоустраивать села по примеру москвичей и приозерцев начали и другие.
Снова, как и в недавний период объединения колхозов, день и ночь горел свет в райкоме, снова сюда шли и шли потоком письма, сообщения, телеграммы, раздавались телефонные звонки.
Утром одного из таких горячих дней позвонил Заградин.
— Курганов? — услышал Михаил Сергеевич знакомый голос. — Доложи-ка, что делается, какие новости?
— Дела идут, Павел Васильевич. Великое переселение народов начинаем. Если все пойдет, как сейчас, то переброску, сселение многих деревень проведем — без благоустройства, конечно, — уже в этом году.
— Вот что, я к тебе собираюсь. Хочу посмотреть, как и что. Выеду через час.
В середине дня к райкому подкатила большая черная машина Заградина. Павел Васильевич сразу же заторопил Курганова ехать в колхозы.
— Только давай, Сергеич, показывай не те села, где эта затея решается более или менее безболезненно. Такие колхозы у вас есть, я знаю. Но в деле, что начинаете, не они будут делать погоду.
— Дело, конечно, не простое. Где-то пройдет полегче, где с трудом. Там аплодисментов мы не ждем.
— Вот и поедем туда, где ты их не ждешь.
— Тогда в Завьялово, в «Эру социализма».
В Завьялове никто не знал об их приезде. Они направились на шум машин к крытому току. Колхозники сортировали зерно.
— А где ваш председатель? — спросил Курганов.
— В Вербилино с агрономом уехали. На смотрины.
— Ну? У кого же свадьба?
— Какая там свадьба. Переселяться собираемся, — ответил мужчина лет сорока, одетый в стеганую фуфайку и такие же брюки.
Заградин, разглядывая горсть зерна на ладони, спросил:
— Значит, решили переменить место жительства?
— Решили, — ответил мужчина.
— Ну и как?
— Что — как? Знаете, как народ говорит: «Когда хлеб, тогда и мера, когда толк, тогда и вера».
Курганов, видя, что к разговору прислушиваются все, предложил:
— Садитесь, товарищи, устроим перерыв, ничего не сделаешь.
— А что, в Вербилине-то лучше? — усаживаясь на мешок с зерном, спросил Заградин.
— Лучше-то, конечно, лучше. Это правда, — раздалось сразу несколько голосов. — Река, озеро, лес рядом.
— Место хорошее, тут и говорить нечего. А загвоздок все-таки много, — проговорил все тот же мужчина в стеганке. — Сняться с места трудно, а на новом осесть еще трудней. Я помню, когда отец гоношил дом, так годов десять гроши-то копил. Да что там десять, всю жизнь потом кашляли. А тут не один дом…
— Но мы ведь не одни, вон сколько нас, — возразила молодая девушка, что сидела в кругу своих подруг. — Да и помощь обещают.
— Помочь, конечно, помогут. Только если государство всем будет помогать, то само с сумой пойдет. Не бездонная ведь казна-то.
Павел Васильевич слушал каждое слово, задавал то один, то другой вопрос, то согласно, то отрицательно качал головой. Курганов никак не мог понять, куда он клонит разговор.
Скоро из деревни, прослышав про приезд Заградина и Курганова, потянулись и другие колхозники. Беседа превратилась в оживленное собрание.
В самый разгар споров приехал Костров.
— Никак, хозяин пришел, — сказал секретарь обкома и подошел к Кострову. — Здравствуйте. Заградин.
— Здравствуйте, Павел Васильевич.
— Извините, что без вас тут хозяйничаем. Вот беседуем. Вы в Вербилино были?
— Да, ездили, смотрели.
— Ну и как?
— Что ж, места там у них — благодать.
