— Правильно. Я тоже так считаю, — согласился Гаранин и подробно рассказал о своем двухнедельном пребывании в колхозах левобережья. Конечно, там тоже не все с восторгом и пониманием относятся к такому, в сущности очень сложному делу, но экономика колхозов, интересы ведения укрупненного хозяйства просто-напросто требуют перестройки некоторых сел и деревень.
Удачин удивленно спросил, обращаясь к Курганову:
— Я не понимаю, зачем эти пламенные речи? На ошибку нам указал лично товарищ Заградин? Так? Так. А мы здесь о чем говорим? Ревизуем его указания?
— И любите же вы, Виктор Викторович, ярлыки приклеивать, — морщась, заметил Гаранин.
Курганов не спеша постучал карандашом по столу. И было непонятно, к кому относится его сигнал, — к Гаранину или к Удачину.
— У меня, товарищи, есть вот какое предложение: давайте вынесем этот вопрос на пленум. Дело серьезное, ошибка не просто какого-то текущего порядка, а носит политический характер. Пусть пленум и разберет.
— Но на пленум мы выносим итоги года? — заметил Виктор Викторович.
— Ну и что? Обсудим вместе.
— Не понимаю, зачем все валить в одну кучу? Это же совсем разные вопросы, — недоумевал Удачин. — Давайте поставим их раздельно.
— А по-моему, вопрос один — наша работа по руководству селом… Ее и обсудим…
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Удачина принимал Мыловаров. Виктор Викторович хотел попасть к Заградину, но Павел Васильевич беседовал с группой агрономов. А раз пришли агрономы, объяснил помощник, значит, это очень надолго.
— Садитесь, товарищ Удачин, — с интересом разглядывая посетителя, пригласил Мыловаров.
— Я приехал, чтобы информировать областной комитет о некоторых событиях, происходящих в нашем районе.
— Очень хорошо.
— Я прошу иметь в виду, товарищ Мыловаров, что я не имею никаких личных счетов с товарищем Кургановым. Наоборот, мы почти друзья. Но тем не менее я буду вынужден говорить о нем, руководствуясь не личными, а глубоко принципиальными соображениями…
— Я слушаю вас.
…Удачин, узнав о приезде в район Заградина, не находил себе места. Он был в это время дома и поспешно пришел в райком. Однако Заградин и Курганов уже уехали.
Его глубоко оскорбило то, что он не был приглашен ни на беседу, ни на поездку. «Затирает, боится, что забью», — со злостью думал он о Курганове.
Когда на бюро райкома выяснилось наконец, зачем приезжал Заградин, Виктор Викторович где-то в глубинах своей завистливой души даже обрадовался и, может быть, впервые перестал сожалеть, что он только второй секретарь, а не первый. Ведь теперь он всегда сможет доказать, что сселение деревень — это ошибка лично Курганова и прежде всего Курганова, а он, Виктор Викторович, к ней имеет самое отдаленное отношение. «В конце концов, должны мы были выполнять указания первого секретаря, да еще согласованные с обкомом? Должны! Это понятно каждому. Значит, надо прежде всего позаботиться, чтобы не попасть с товарищем Кургановым в общую компанию. Значит, хоть с опозданием, но надо сигнализировать… И осторожность, сугубая осторожность». Удачин в последнее время старался не показывать Курганову своего недовольства, подчеркнуто аккуратно выполнял его задания. Но боже мой, только он сам знал, каких усилий ему все это стоило! Не так-то просто делать то, что тебе не по душе, выполнять указания и поручения человека, которого ты невзлюбил с первого дня его приезда в район. Да и за что было его любить? За то, что он, не стесняясь и не церемонясь, ломал порядки, установленные с его, Удачина, участием? Менял или привлекал на свою сторону людей, с которыми Виктор Викторович работал? Удачин убедил себя и глубоко уверовал, что, не согласись Курганов ехать в Приозерск, наверняка возник бы вопрос о выдвижении Удачина.
Нынешний визит в обком был, таким образом, вполне закономерным и продуманным поступком, хотя решение пришлось принимать быстро.
— Я считаю, что товарищ Курганов ведет в районе неправильную политическую линию.
Мыловаров вскинул брови:
— Обвинение серьезное. Чем вы можете его подтвердить?
— Буду называть только голые факты. С кукурузой — самый настоящий провал. Посевы погибли почти во всех колхозах. С укрупнением перегибы, да еще какие. Старые кадры избиты, в колхозы же посылаем мальчишек. Ну, а историю с сселением вы знаете. В ней особо возмутительно то, что актив района и даже мы, руководители, были обмануты. Нам было сообщено, что это мероприятие было одобрено областным комитетом и даже выше.
— Мы действительно были согласны с этим предложением, — спокойно заметил Мыловаров.
— Да? — Удачин, удивленный, сбился со своей мысли. Но быстро нашелся.
— Я допускаю, что отдельные товарищи могли согласиться с Кургановым. Допускаю. Но зачем сейчас прятаться за спину этих товарищей, прикрываться авторитетом обкома?
— Прятаться, конечно, ни к чему, — согласился Мыловаров.
— А методы работы? Ведь он ни с кем не считается, ни с кем не советуется. Актив стонет от кургановщины. В полном смысле стонет и ждет, когда будут приняты наконец радикальные меры.
