— Что же, Павел Васильевич, будем воевать. Кающихся грешников из нас не выйдет. Не грешники мы. А если ошибаемся… так не ошибается тот, кто ничего не делает. Об этом сам товарищ Сталин говорил, и не один раз. Пусть Ширяев разъяснит, в чем состоят эти самые наши ошибки, загибы и заскоки. Послушаем. Или я не прав?
Заградин подошел к Курганову, положил свою тяжелую руку ему на плечо:
— Прав, Курганыч, прав. Покаянных речей не будет. Да и как они могут быть? В чем каяться-то? Активу говорили одно, Ширяев приехал — другое? Нет. У меня просто язык не повернется.
— Есть тут, правда, одно очень немаловажное обстоятельство… — задумчиво проговорил Курганов. Заградин насторожился.
— Какое?
— Вместо объяснения своих ошибок вступаем в спор с ЦК… Широкая база для любых выводов.
— Ну, Ширяев — это еще не ЦК. А потом… Я просил меня выслушать, и просил не один раз. Вчера после Совмина опять звонил товарищу Маленкову. «Ширяев разберется», — таков его ответ.
— А может, и в самом деле разберется? И товарищу Сталину доложит. А? — с загоревшимися глазами предложил Курганов. Заградин, однако, с сомнением покачал головой:
— Коротки ноги у миноги, чтобы на небо лезть…
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Бюро Ветлужского обкома созывалось по личному указанию Маленкова. Ему уже не раз докладывали о «вольностях» руководителей этой области. То они до получения указаний сверху затеяли укрупнение колхозов, то начали списывать задолженность со слабых артелей, то вдруг затеяли сселение деревень. Было известно, что такие же новшества затеяны в Московской, Ивановской, Владимирской и некоторых других областях. И это вызывало у него еще большее беспокойство. Маленков уже несколько лет руководил сельскими делами в стране, считал себя знатоком аграрных проблем и очень ревностно относился ко всему, что появлялось в сельскохозяйственной практике помимо директив и указаний, рожденных в его кабинете. Именно потому он решил, что «непрошеных инициаторов» надо поправить. И поправить основательно. Но что особенно насторожило и обеспокоило Маленкова, да и некоторых других участников заседания, так это мысли Заградина о положении дел в деревне, его рассуждения о состоянии сельского хозяйства вообще. Конечно, думал Маленков и его сподвижники, первый секретарь обкома и член ЦК может иметь свою точку зрения. Может, но при одном условии — если она правильна… Тут же явно ошибочные тенденции, попытки возвести в десятую степень обычные трудности и обычные неполадки, имеющиеся в колхозном производстве.
С трудом дослушав выступление Заградина, Маленков гневно и резко отчитал его. За паникерство, политическую слепоту, за непродуманный подход к руководству областью. Заградин молча слушал, а затем хотел дополнить, еще раз объяснить свои мысли. Однако его перебил Берия:
— Вы свои рассуждения оставьте при себе. Думайте о своем Ветлужске. А о стране у нас есть кому думать.
Заградин понимал, что от его поведения сейчас зависит очень многое, может быть, вся его дальнейшая судьба. Но отказаться от возможности объяснить руководителям правительства положение дел на селе, высказать то, в чем был глубоко убежден, — отказаться от всего этого он не мог. Заградин хорошо знал подлинную жизнь деревни, видел, что дальше в таком положении она оставаться не может. Никак не может. Вот почему, несмотря на хмурый вид Маленкова, подозрительные взгляды Берия, скептическую ухмылку Кагановича, он громко и убежденно проговорил:
— Деревне надо помочь, Георгий Максимильянович, обязательно помочь. Больна наша деревня.
Пухлое лицо Маленкова побагровело.
— Ничего вы не поняли, Заградин.
Он повернулся в кресле в сторону зала, поискал кого-то глазами.
— Андрей Федорович, — обратился он к Ширяеву, — поезжайте в Ветлужск. Надо, видимо, и товарищу Заградину, и активу области объяснить, что к чему, где юг, где север. А заодно и вообще посмотреть, что там и как там…
— Хорошо, Георгий Максимильянович, все будет сделано.
И, остановив проходившего мимо него Заградина, Ширяев проговорил приглушенно:
— Жди, милок, завтра или послезавтра. Прикатим.
…Много вопросов приходится обсуждать и решать бюро областного комитета партии. Труд, учеба, отдых, беды и горести сотен тысяч людей, требования и нужды сел, деревень, колхозов, предприятий, школ — все это, как и многое, многое другое, стекается сюда, как маленькие ручейки стекаются к большой реке. Вся многогранная жизнь области в той или иной мере обязательно проходит через строгие кабинеты секретарей обкома или через этот просторный зал с высокими окнами. Здесь, именно здесь находят свое разрешение сотни и тысячи трудных и простых, малых и больших дел.
…Сегодняшнее бюро Ветлужского обкома было особенно многолюдным.
