— А, перепугался? Заговор устраиваем. — Подойдя, Заградин продолжал в том же полушутливом тоне: — А знаешь, Курганов, ведь некоторые ваши товарищи крамольные мысли вынашивают.
— Не может быть!
— Чего же там не может? Товарищи из Березовки решили разжиться пяточком тракторов, десяточком культиваторов да кое-чем еще. У них все подсчитано да высчитано. Ну разве это не крамола?
— Действительно, — в тон Заградину протянул Курганов.
Озеров и Нина переглядывались, не зная, как воспринять слова Заградина. Было действительно трудно понять, шутят они между собой или говорят всерьез.
— Но это не все, — продолжал Заградин. — Сегодня на пленуме в перерыве товарищ Морозов рассказал, что он хочет сам планировать свое хозяйство. В общем, хочет основательно разгрузить и районных и областных плановиков.
Беда, до сих пор молчавший, глухо проговорил:
— Коль рубить, так уже сплеча… Это мы можем. Это мы умеем. Вот я стою и думаю — как бы в своих зачинах да починах тоже… того, опять сплеча не нарубили.
— Вы это о чем, Макар Фомич? — повернувшись к Беде, спросил Курганов.
— Да вот о тех же парах, о кукурузе опять же. Хороша штука, слов нет. Цены ей нет, если ко двору пришлась. Не стал я с трибуны толковать об этом, не хотел с горлопанами вроде Корягина в ряд вставать. Но покумекать вам, начальники, есть над чем. В стольких колхозах неудача — это не шутка. Ведь сотни гектаров прогуляли. И вся промашка вышла на правобережье. А почему? Низкие почвы там, север района. Подумать об этом следует, Михаил Сергеевич. Крепко подумать.
Заградин шутливо заметил:
— Курганов, а Курганов! Оказывается, консерваторов в Приозерье куда больше, чем ты думаешь. А?
Беда обиженно проговорил:
— Сердце болит, Павел Васильевич, как подумаю, сколько там труда людского зря пропало, сколько пота пролито.
Слова Заградина, хотя и сказанные шутливо, задели Курганова. Он озабоченно заметил:
— Ну меня противником кукурузы назвать, видимо, трудно. Верно ведь? Но скажу вам, Павел Васильевич, как на духу: Макар Фомич волнуется не зря, поправочки кое-какие внести придется. В колхозах, что посевернее, эта культура, видимо, не приживется. Так что подумать есть над чем.
Заградин спокойно ответил:
— Что ж, подумать никогда не вредно. Советуйтесь, решайте.
— Был я в этих колхозах, — все так же озабоченно продолжал Курганов, — во всех был. И говорят или думают там колхозники именно так. А глас народа, как известно, — глас божий. — Последние слова Курганов сказал серьезно, без улыбки, даже, пожалуй, строго. И в тон ему, тоже серьезно, задумчиво проговорил Заградин:
— Да, стара пословица, а мудра.
Заградин обратился к Курганову:
— Вы все хвастались своими горами. Говорили, что с Бел-камня весь ваш район виден. Может, покажете?
— Поедемте. На вершину-то карабкаться долгонько, поздновато уже, но и с малых холмов приозерские края видны как на ладони.
В машине Курганов, нагнувшись к Заградину, проговорил:
— За Озерова вам большущее спасибо. Совестно было в глаза парню смотреть.
Заградин вздохнул:
— Если бы только одному Озерову… Озеров, к сожалению, не один. Далеко не один.
Скоро приехали на Бел-камень.
Солнце еще не село, его бледно-золотистые лучи янтарем обливали верхушки берез, сосен, радужными бликами играли на гладком льду речных залысин, мириадами искр горели на сероватом снежном покрове. Но вот оно, дав людям возможность посмотреть на долину в красочном золотом оформлении, медленно и величественно скрылось за дальней волнистой линией лесов. И скоро в туманной мглистой дымке то тут, то там стали серебристыми пунктирами загораться огни. Их было много, они приветливо мигали, манили к себе.
— Когда много огней, — красиво, жизнь чувствуется, — сказал Заградин.
Михаил Сергеевич легонько повернул его к левому краю вершины и проговорил:
— Вы правобережье смотрели. А теперь взгляните сюда. Земли те же, а традиции другие, не земледельческие. Кустари, отходники, землю никогда не любили.
Заградин посмотрел по направлению руки Курганова и с трудом рассмотрел в туманном сумеречном мареве наступающей ночи еле заметные желтые огоньки. Они сгруппировались в несколько маленьких очажков, мерцали беспомощно и тускло, будто тонкие копеечные свечи.
— Без электричества? — спросил Заградин.
— Да, — вздохнув ответил Курганов.
И всем, кто стоял рядом, подумалось о том, как много еще нужно приложить сил и труда, чтобы приозерская земля давала полную радость людям.
Мчалась по Московскому шоссе навстречу влажному мартовскому ветру большая черная машина. Заградин спешил. Утром он должен быть на опытном поле, днем предстояло областное совещание строителей, на вечерние часы в обком были приглашены директора нескольких институтов.
Торопился к себе на «газике» Морозов… У него тоже было немало больших и неотложных дел. Хотелось поскорее узнать, как завершилась поездка в областной проектный институт, закончился ли ремонт парников, вернулся ли из рыбхоза Иван Отченаш и привез ли обещанных колхозу мальков…
