— Ну как, наладил? — спросил Курганов.
— Понимаете, целый шмат смолы вытащил из бензобака. Ну, я им покажу, этим бензоколонщикам, как буду в Ветлужске.
— Я к Озерову. Может, тоже пойдешь? Глядишь, чаем нас угостят.
— Нет, Михаил Сергеевич, спасибо, я тут еще покопаюсь.
— Смотри. Перекусить чего-нибудь надо, а то в Приозерск-то приедем поздно.
— Я устроюсь, — махнул рукой Бубенцов и нырнул под капот машины.
…Нина Семеновна, хозяйка дома и колхозный агроном, увидела Курганова в окно.
— Михаил Сергеевич, и, кажется, к нам.
Озеров приподнялся из-за стола, глянул на улицу.
— Действительно Курганов.
— Здоровеньки булы, — шутливо проговорил тот, входя. — Не помешаю? А может, и стаканчиком чайку разживусь?
— О чем речь, Михаил Сергеевич. Проходите и садитесь к столу, — приветливо проговорил Озеров, пытаясь принять у Курганова плащ.
— За радушие спасибо, а плащ я сам повешу, не велик князь. А как хозяйка относится к моему вторжению? Не против? — балагурил Курганов, расчесывая перед зеркалом все еще непокорные, но основательно посеребренные пряди волос.
— Мы собрались наскоро пообедать. Так что вы очень кстати заглянули, — проговорила Нина из-за перегородки.
— Чайку, чайку главное. А то я пешочком прошелся, а ветерок-то вроде и теплый, а бодрящий.
— А почему пешком-то? — спросил Озеров.
— Да с машиной что-то.
Озеров, обеспокоенный, хотел уже подняться из-за стола, но Курганов успокоил его:
— Костя там шурует. Думаю, все будет в порядке.
— Какими путями к нам-то? Вроде вскоре-то не собирались?
— Из Ветлужска еду. С областного актива. Ну и решил завернуть.
— Как там Ветлужск, Михаил Сергеевич? — ставя перед Кургановым тарелку с котлетами и жареным картофелем, спросила Нина.
— Ветлужск? Живет и здравствует. Новый микрорайон начали строить. Ну, нечто вроде московских Черемушек. Гордятся им областные товарищи невесть как. Универмаг, бассейн, танцзал, кафе, ресторан. Фантазией попахивает, но завлекательно. Да вот еще что, Нина Семеновна. Заметил новую моду. Ветлужские модницы юбчонки стали такие коротенькие носить, что даже нас, стариков, оторопь берет.
Михаил Сергеевич шутил, но шутил как-то невесело, и резкая морщинистая складка то и дело бороздила его лоб. Мысли его, постоянные и беспокойные, все-таки неотступно были при нем.
— Ну, что вам еще рассказать? Видел наших общих знакомых — Удачина, Пухова, ну и знаменитость нашу — Звонова. Проработали они меня основательно, по косточкам разобрали.
— Это за что же?
— Ну как за что? Не спас, не защитил, не выдвинул и прочее.
— Ну, как им не совестно такую напраслину нести? Вот люди! — возмущенно проговорил Озеров.
— Удачин-то приходил потом ко мне в номер, каялся. Просил поддержать. По конкретному делу, говорит, соскучился. — Помолчав, Курганов в раздумье добавил: — Может, взять его к нам, к Гаранину?
Озеров никак не реагировал на эти слова. Нина тоже, но мимолетная тень скользнула по ее лицу, и она мельком взглянула на мужа. Но он, кажется, не заметил ни этой тени, ни взгляда жены, или не хотел заметить ни того ни другого.
Курганов заспешил.
— Что ж, почаевничали, пора и честь знать. Спасибо, Нина Семеновна. Что показывать будешь, председатель?
— На Абросовские поля повезу. Ну а потом, наверное, к Уханову захотите наведаться?
— К Уханову обязательно, — подтвердил Курганов. — А как агроном? С нами или…
Нина посмотрела на Николая. Он понял ее.
— Ну, оставь ему ужин. Один поест.
— Ой, извините, — покаянно проговорил Курганов, — главную личность забыл. Где Алешка-то?
Озеров улыбнулся:
— По полям шастает, сорванец. Подобрал себе подобных и целыми днями там пропадают. Вечером — рассказов не оберешься. И как скворцы в стаи собираются, как стрижи небо бороздят, и как белки зимние заготовки прячут. В общем, всякие удивительные истории.
— Молодец парень. Значит, деревню любить будет, — одобрительно заметил Курганов. И, обратившись к Нине, проговорил: — Да вы не терзайтесь, Нина Семеновна, мы одни управимся.
В это время на крыльце послышался топот босых ног, и через мгновение в избу ворвался обладатель рыжих волос, веснушек и озороватых голубых глаз. Однако, увидев Курганова, парень смутился и спрятался за мать.
— Ну, как дела, Алексей? — спросил Курганов.
— А что дела? Нормально.
— А почему губы такие черные?
— Картошку ели в ухановской бригаде. Сами пекли.
— Вы что, в Бугрове были? — спросила удивленно мать.
— Да, Витька Батогов говорит: я туда без роздыху добегу, а вам слабо.
— Ну, и как? — с усмешкой спросил Озеров.
— Умылся задавака.
— Ненормальные. Это же почти семь километров.
— Какие семь, мама? Мы же напрямки, через Плошнинскую рощу.
— Герои, ничего не скажешь, — проворчал Озеров и, потрепав рыжую путаницу на голове сына, проговорил: — Накорми его все-таки, Нина, а потом приходи в правление. К этому времени и мы, видимо, вернемся.
Когда сходили с крыльца, из избы послышался плаксивый голос Алеши:
— Ну, мама, я же совсем чистый. Зачем ты меня так швабришь? Дай мыла, лучше я сам вымоюсь, не маленький.
— Самостоятельный мужик растет, — усмехнулся Курганов.
