— Ну как год-то складывается, хозяева? С уборкой не застрянете? Не получится, как с ранней капустой? На Абросовских полях дело идет ладно. Ухановцы тоже вроде готовы. А как в других бригадах? И на какие итоги рассчитываете?
Озеров рассказал о положении дел с уборочными работами. Потом чуть шутливо проговорил:
— Что касается видов на урожай, то пусть об этом агроном скажет, она все-таки ближе к науке.
Нина Семеновна стала серьезно и суховато рассказывать:
— Пропашные в этом году удались. Пшеница и рожь тоже… А вот кукуруза… Правильно сказал Фомич, мы решили ее пустить на силос. До зерна-то все равно бы не дошла.
— Ну вы ее давно не жалуете, — хмурясь, заметил Курганов.
Озеров не согласился:
— Ну что касается сева, ухода за ней, поверьте, делали все необходимое. Как с ребенком возились.
Нина Семеновна подтвердила:
— И междурядья рыхлили, и сорняки выпалывали дважды, и органо-минеральные удобрения чуть ли не по часовому графику вносили…
— Не будет она у нас вызревать, Михаил Сергеевич, — мрачновато проговорил Беда. — Сколько уже годов маемся. Все сорта перепробовали. Теперь вот «пионерка севера». И все то же. Нина Семеновна уж какая кукурузница была, а теперь тоже убедилась. Да ведь и мы с тобой, Сергеич, были первыми агитаторами за нее. Помню, как ты, приехав в район, всех нас заворожил близкой перспективой. Дело понятное. Всем нам хотелось поскорее прорехи-то в хозяйстве залатать. Только, как говорится, пошли по шерсть, а воротились стрижеными.
Озеров нервно добавил:
— У нас ее, кукурузу-то, можно растить лишь для силоса. Ну так давайте на это и рассчитывать. А вы ее в закрома требуете.
Наступило долгое молчание, затем раздался глуховатый напряженный голос Курганова:
— Хлеб нужен стране. Поймите это.
Озеров в том же тоне ответил:
— Так вот и давайте растить то, что родится. Рожь, пшеницу, ячмень, овес — у нас. А кукурузу там, где ей вольготно от тепла и света, где она не только в рост человека вырастает, а и зерном наливается. Просто диву даешься, как в плановом государстве не можем мы разумно спланировать рациональное размещение культур.
Курганов, не обратив внимания на его нервный тон, спокойно ответил:
— Не забывайте, что есть колхозы и в нашей зоне, где кукуруза не подводит, а отлично вызревает. Съездите в Ракитинский куст и убедитесь.
Нина Семеновна ответила:
— Была я там, Михаил Сергеевич. Микроклимат у нас куда влажнее, чем в ракитинских колхозах. Близость Славянки и Крутояровских плавней сказывается.
Вопрос о кукурузе был самым больным не только в Березовке, а и во многих других колхозах и совхозах зоны, и начавшийся в правлении разговор превратился в горячий и довольно обостренный спор.
Наконец Михаил Сергеевич устало проговорил:
— Собственно, почему вы так ополчились на задание по выращиванию кукурузы? Насколько я знаю, по колхозам вашего куста кукуруза в плане госпоставок не числится.
Беда пристально посмотрел на Курганова:
— А план-то хлебосдачи каков?
— Не легкий, знаю, Макар Фомич. И кукуруза в нем была бы кстати. Но раз не получается с кукурузой, выполняйте другими культурами.
— Да мы понимаем и в последних по управлению ходить не собираемся. А разговор ведем потому, что наболело. Извела нас эта царица полей.
— Но вы ее со счетов все же не списывайте. Как кормовая культура она незаменима. Вот увидите, как ваши буренки ее оценят.
— Как ее спишешь, когда вы довольно ясно расписываете: сколько гектаров посеять, где, когда и каких сортов.
Курганов вздохнул:
— Что-то ты, Фомич, очень уж усердно взялся за меня.
— Давно не виделись и как следует давно не говорили, вот теперь и отдувайся. Понять кое-что хочу, Сергеич, чтобы хоть умереть спокойно.
Курганов пересел к нему на лавку.
— Что это ты, Фомич? О смерти пока рано думать. Видишь, Березовка-то все еще спотыкается. И пока вы ее по-настоящему в люди не выведете, ни о чем постороннем думать не положено.
— О другом я, Сергеич. Вот читаю газеты, радио слушаю. Что это вы все на Сталина ополчились? Вроде Сталин все не то и не так делал? Даже войну и ту только по глобусу вел? Мы с тобой знаем, что это такое — война. Все четыре года прошагали и по своей, и по чужим землям. Мильёны землю пахали, у станков стояли. Что же, все это было само по себе? Без руля и ветрил? Непонятно, Сергеич.
Беда замолчал, ожидая ответа. Курганов тоже не спешил с ответом. Он не раз и не два сталкивался с подобными вопросами и не уходил от них, а старался объяснить людям суть происходящего. Но Беду он знал очень хорошо и прекрасно понимал, что Фомич ждет от него не обычных, а каких-то особо убедительных слов, которые бы развеяли его сомнения, сняли с души тяжесть непонимания.
— Видишь ли, Фомич, нового я вряд ли тебе что-либо скажу. Сделал Сталин много. И партию от разной троцкистской и иной нечисти отстоял, и страна не без его активного участия из лапотной и отсталой в могучую превратилась. В войне его деятельность и железная воля тоже сыграли свою роль. Но ошибки были тоже немалые, за них дорогой ценой плачено.
