Таким сияюще-радостным, возбужденным своего заведующего птицефермой Ивана Отченаша Василий Васильевич Морозов не видел ни разу. Это удивило, озадачило его и обеспокоило. Неужели случилось то, о чем он нередко думал, чего постоянно ждал в тревоге. Председатель «Луча» опасался, что рано или поздно моряк покинет их Крутоярово и исчезнет так же неожиданно, как и появился. Сколько уж времени обитает здесь Иван Отченаш, а корней так и не пустил. А раз так, то любой попутный ветер может унести его, будто перекати-поле. Дело любит? Так он такое дело где угодно найдет, его любой колхоз и совхоз с распростертыми руками возьмет.
Отченаш, с трудом сдерживая широкую бесшабашную улыбку, проговорил:
— Поговорить надо, Василий Васильевич.
Морозов, искоса посмотрев на него, сдержанно, чтобы не выдать беспокойства, пригласил:
— Присаживайся, Ваня. Что у тебя?
Иван положил перед Морозовым рязанскую областную газету.
— Разверните. На второй странице.
— Какой-нибудь ценный опыт? Используем и учтем.
— О Насте там пишут. Понимаете, Василий Васильевич, о Насте. Я как прочел, так и обомлел. Ведь думал, уже все, потерян след, а оказывается, она совсем неподалеку. Надо же такому случиться.
У Василия Васильевича еще тревожнее заныло сердце.
— О чем ты, Иван? Что-то не пойму.
— Да вы посмотрите статью. И снимок. Видите?
Морозов скользнул взглядом по странице. В середине полосы было помещено фото. Пятеро женщин разных возрастов, все в белых передниках, чуть испуганно и недоуменно смотрели со снимка. Видно, очень спешил фотограф, коль не смог дождаться, когда успокоятся прославленные доярки. Под снимком мелким шрифтом пояснялось:
«Этот небольшой дружный коллектив животноводческой фермы колхоза «Приозерный» возглавляет зоотехник Настасья Уфимцева-Степина.
— Теперь-то уж я найду ее, теперь она от меня не скроется. И как это я тогда обмишурился? Почему на Рязанщину не подался?
Морозов хорошо знал эту историю. Знал не только он, а и весь колхоз. И хотя по-доброму, но постоянно крутоярцы подшучивали над Иваном. Особенно женская половина села. Вот и сейчас, когда он шел в правление, стайка женщин, толпившаяся у колодца, не преминула обсудить его.
— Парню далеко за тридцать, а все в холостяках ходит.
— Ну, а как же, он все еще свою Настю ждет.
— Да что, у нас разве девки хуже?
— Хуже не хуже, а вот присох, и все.
— Шалопутный какой-то.
— А может, он того, без мужского достоинства? — предположила бойкая молодуха.
Ее подружка со смешком возразила:
— Ну да, как бы не так. Попробуй сходи ночью на птичник.
— А ты что, наведывалась?
— Зачем это мне? У меня свой мужик ладный.
Пожилая, рассудительная собеседница усовестила их:
— Зря вы так на Ивана. Он не из таких. Другой бы на его месте ни одной девке, да и молодой бабе, проходу не давал, а этот держит себя справно.
— Вот я и говорю — шалопутный.
В кабинете председателя колхоза шел свой разговор.
— А какая она, неуловимая-то твоя? — спросил Морозов.
— Да вот же, вот, в середине.
— Эта? Ничего. Симпатичная. Только ведь Уфимцева-Степина она. Усек?
— Догадываюсь. Там разберусь, что к чему.
Морозов отодвинул газету и поглядел на Ивана.
— Неужели поедешь?
— Обязательно.
— При здравом уме и твердой памяти решил-то?
— Да я же сколько лет ее искал. А сейчас, когда есть координаты…
Морозов, сверля моряка взглядом, глуховато спросил:
— Ваня, давай как на духу. Податься от нас решил? Так скажи прямо, не томи душу.
Отченаш с обидой ответил:
— Зря вы так, Василий Васильевич. Не о том речь. Поехать хочу в это самое Приозерное. Чтобы разведать ситуацию.
Морозов тяжко вздохнул:
— Время-то, Иван, уж больно неподходящее. Лето к концу идет, к уборке готовимся. А у тебя в твоей гусино-утиной братии молодняк подрастает. На крыло встает. Как без тебя-то они?
— Да я за два-три дня обернусь.
— А управишься?
— Думаю, что да.
— Ну что же с тобой делать. Поезжай. Только смотри там в оба, Иван Андреевич. Двойная фамилия-то. Так что учитывай ситуацию. Могут ведь и бока намять.
— Эх, Василий Васильевич. Не этого я опасаюсь. Боюсь, что ушел мой экспресс.
— Ну а я о чем?
— Но все-таки попробую. А может, ее величество судьба за меня? Так что завтра утречком я двинусь. На ферме будет все в ажуре, девчатам оставлю полную инструкцию. Но к вам есть еще одна просьба. Узнал я, что Болотовский лесозавод наладил выпуск арболитовых плит. Легкие, прочные, с малой теплопроводностью. Для расширения птичника они очень подойдут. Письмо ваше с бухгалтером нужно. Как вернусь — наведаюсь в Болотово.
Морозов одобрил:
— Ты это правильно сообразил. Подготовим петицию по всей форме. В Рязань-то поедешь на своем драндулете? Может, лучше машину снарядить?
— «Ява пятьдесят шесть» — не драндулет.
