— Да что ты, Олег. Дело в другом. Смотри, как дождь-то хлещет. Что будем делать, если он еще неделю или две лить будет?
— Да, с природой мы справляться не научились, — деловито заметил Олег.
После некоторого раздумья Озеров проговорил:
— Конечно, последнее время она нас подводит частенько. Но и беспечность есть у нашего брата, надежда на авось… Это факт.
— А ты, Озеров, самокритичен, оказывается. Но все-таки я не понимаю, почему ты застрял в этой своей Березовке?
— Застрял? Неточно выражаешься, коллега. Почему прилепился к ней? Нравится — вот и вся причина.
— Может, личное что?
— Ну и личное, конечно. Жена, сын. Все как у людей.
— Удивляешь ты меня. Ведь когда-то я, да и все в редакции, завидовали тебе. Способности же были, талант даже.
— Ну, какой там талант? Набил руку да и пописывал статейки на текущие темы. Вот, коли у тебя талант, так он проявился.
— Тоже, брат, с трудом. Его величество случай помог.
…Нина Семеновна, только что вернувшись с токов, неприбранная, непричесанная, увидев подходивших к дому мужчин, ринулась в горницу, чтобы хоть как-то привести себя в порядок.
Озеров, когда вошли в дом, спросил:
— Ну что, сразу пойдем знакомиться, как хлеб спасаем, или завтра с утра?
Нина решительно возразила:
— Ну зачем же сейчас-то? Я только что с токов. Все идет как следует. Так что не на тока пойдем, а ужинать будем. Надо же накормить гостя. А вас, Олег Сергеевич, просто невозможно узнать.
Звонов, польщенный этими словами Нины, с довольной ухмылкой рассказал:
— Сегодня заглянул в бывшую нашу епархию, в редакцию местного органа печати. Видели бы, что там было! Коллеги дара речи лишились. Еле-еле я их в порядок привел.
…Стол Нина Семеновна собрала хоть и наскоро, но вполне добротный. Звонов, оглядев его, даже руки потер от удовольствия.
— Как-то в Риме, — садясь за стол, заговорил он, — несколько зарубежных коллег обратились ко мне с вопросом: откуда я, где начал свою журналистскую карьеру? Я им говорю: в Приозерье, в газете «Голос колхозника». Переглядываются, не слышали, видишь ли, о таком географическом пункте и его печатном органе. Так вот, говорю: записывайте и запоминайте, теперь будете знать.
— Рим… — мечтательно произнесла Нина. — Колизей, Форум, собор Святого Петра, музей Ватикана… Знаешь, Озеров, как хочешь, но мы с тобой должны собраться в вояж.
— Все в туристическую поездку меня агитирует, — пояснил Звонову Николай.
— А что? Это сейчас запросто. Я как-то иду по Нью-Йорку, слышу русскую речь. Разговорились — оказывается, туристы из Минска.
— Олег Сергеевич, а какой город на вас произвел наиболее сильное впечатление? Нью-Йорк, Париж, Рим? — спросила Нина.
— Вы знаете, на этот вопрос трудно ответить. Все города по-своему интересны. Рим — это старина, история, как вы верно заметили. Париж — строжайшая симметрия улиц. Эйфелева башня, Елисейские поля. Нью-Йорк — стекло, бетон и этакие башни в сто и больше этажей. Но знаете, что на меня произвело самое сильное впечатление в этом самом Нью-Йорке? Стейк. Да, да, стейк. Ну, такой огромный кусок мягкого жареного мяса, который подают на деревянном блюде. Чудо! Он уступает только бифштексу по-флорентийски. А если перед этим еще стаканчик виски со льдом пропустишь…
— А американские фермеры, что приезжали к нам, — с усмешкой заметил Озеров, — предпочитали нашу «Столичную».
Звонов подтвердил.
— А они и у себя ею не брезгуют. Только пьют как-то по-чудному, без закуски. Я никак не мог привыкнуть.
Нине Семеновне, однако, хотелось послушать путевые впечатления Звонова.
— Вы, кажется, недавно в Ливане были? — спросила она.
— Пришлось.
— Баальбек видели?
— Баальбек? Это что, город?
— Ну, Баальбек… Гигантский храм, возведенный древними римлянами на караванных путях между Востоком и Европой.
— Нет, на этот раз не пришлось. Но слышал, слышал об этом. Надо будет взглянуть при случае. Ну, а вы-то как тут?.. Просветите меня, отставшего от сельской жизни. Чем живут героические труженики колхозной деревни?
Вопрос был задан с оттенком иронии, и Нину и Озерова несколько задела эта интонация гостя.
— Ну, если выражаться твоей же терминологией, — чуть суховато начал Николай, — героические труженики колхозной деревни, как я тебе уже говорил, спасают хлеб. Такой осени старики не помнят. Вот утром будем осматривать хозяйство — убедишься, какой ценой достается каждый центнер. Ни сил, ни времени, ни здоровья не жалеют люди. Вот даже сейчас, слушать тебя интересно, и я рад встрече, но, откровенно говоря, все время мысль сверлит: а как там на полях и на токах?
Нина мягко упрекнула мужа:
— Я же говорила тебе. День прошел нормально. С учетом погоды, конечно. И на токах все в норме — обмолот идет. Так что не терзайся, председатель. А вы, Олег, расскажите что-нибудь о ваших скитаниях по свету. Ужасно тянет побродяжничать. Весь мир бы объездила.
Олег, уже оконфузившийся малость на Баальбеке, решил на сей раз взять реванш. Говорить он все-таки умел, и довольно красочно описал Канны, Прагу, Женеву.
Нина предложила:
— Я думаю, нам пора выпить кофе.
— Что, в Березовке и кофе пьют?
— Так же как и везде — кто чай, кто кофе.
