Звонов, с прищуром поглядев на Николая, проговорил:
— Ты знаешь, Николай, у тебя отличнейшая жена!
— Знаю.
— Ничего ты не знаешь! Не будь мы друзьями, увез бы я Нину Семеновну из вашей Березовки.
— Не увез бы.
— Это почему?
— А я бы тебя на дуэль вызвал. И пристрелил.
Нина Семеновна, убирая со стола, с усмешкой проговорила:
— Пейте кофе, дуэлянты. Остынет.
…Рано утром Озеров и Звонов, облачившись в плащи и натянув резиновые охотничьи сапоги, направились осматривать хозяйство.
— Начнем с полей, с Березовкой потом ознакомимся, — предложил Озеров.
— Командуй сам, председатель. Хвастайся своими успехами.
Побывали на нескольких полях, здесь, по ступицы увязая в вязкой земле, надсадно ревя моторами, двигались комбайны. Трактора с трудом тащили за собой жатки. То и дело застревали самосвалы с зерном, и людям приходилось помогать им выбираться из земной хляби.
На крытых токах стоял неумолчный гул молотилок и веялок, люди работали напряженно и молча, дорожа каждой минутой. К Озерову у них было немало дел, но видя, что председатель не один, воздерживались, не докучали вопросами.
Звонов предложил:
— Может, хватит? Пойдем в правление?
— Надо бы на Журавлиную излучину сходить.
— А что это такое?
— А вон, посмотри. — Вдалеке, сквозь серую сетку дождя, проглядывался пышный шатер деревьев. — Это и есть наша Журавлиная излучина — место сходок, сборищ, гуляний всей здешней округи. Ваза и Славянка там сходятся.
— Нет уж, как-нибудь в другой раз.
И дома, обнесенные палисадниками, с отцветшими уже и поникшими под дождем мальвами и золотыми шарами, и аккуратные, ухоженные дорожки, ведущие к избам, — все, несмотря на серую пасмурность дня, выглядело устроенно, добротно. Указав на двухэтажный каменный дом с белыми колоннами, Звонов спросил:
— А это что за хоромы?
— Правление, клуб, библиотека.
— Э, друзья, вы явно к коммунизму приближаетесь.
— Приближаемся, но, к сожалению, медленно, — ответил Озеров.
В правлении Звонов устало опустился на стул, закурил. Взгляд его упал на макет, что висел на боковой стене комнаты. Это был план Березовки, который был разработан еще в первые годы пребывания здесь Озерова. Застроенные участки плана были заштрихованы, те же, что ждали своей очереди, остались нетронутыми, как бы напоминая хозяевам, что немало им еще предстоит сделать, чтобы Березовка стала такой, какой виделась зодчим.
Показав на макет, Звонов заметил:
— Проект-то хорош, только незаштрихованных клеток многовато. И все-таки шагает вперед деревня, шагает.
Озеров, помолчав, проговорил:
— Не шибко шагает-то. Далеко не все артели оклемались. У нас тоже не все ладно.
— Ну, возможности вам теперь создаются дай бог. Только трудись да богатей.
— Твоими устами бы да мед пить.
— А что, скажешь, не так?
— Думаю, что далеко не так.
— Известно ведь, что крестьянин всегда чем-то недоволен. Психология такая. Вот и ты ее обрел не случайно. И люди у вас какие-то хмурые, неразговорчивые. Без душевного, понимаешь, подъема.
— Ты видел, как дается хлебушек-то? Но не только в этом дело. Это частность, временное явление. Хлеб мы все-таки уберем… И что Березовка недостроена — это ты тоже в точку попал. Разбежались — и стоп. Пятый год ждем от Ветлужского облстроя срубы. Половину поставили, а остальные, говорят, ждите. Своих заказов много. Понимаешь, своих! Мы-то, оказывается, чужие. Ездил я и к ним, и в обком, и в облисполком, а воз и ныне там.
— Ну, организационные неувязки неизбежны.
— Конечно, но многовато их, этих неувязок, стало. И знаешь почему? Из-за разделения села и промышленности. Живем-то на одной земле, под одним небом ходим, вроде одно, общее дело делаем, а стали как бы чужими — это ваше, это — наше, вы сельские, мы городские, промышленные. Странно это все, необъяснимо. А ведь путь подъема села — интеграция сельского хозяйства и промышленного производства.
— Это, знаешь, что-то новое.
— Ничего не новое. Классики марксизма-ленинизма неоднократно указывали, что социализм означает гармоническое соединение промышленности и земледелия.
— Оригинальные мысли у тебя, Озеров. Очень даже оригинальные, — в раздумье заметил Звонов и предложил: — Продолжай. Я слушаю.
— Ты хотел понять, почувствовать, чем живут сейчас люди села, что их волнует и беспокоит? Верно?
— Конечно. За этим приехал и таскаюсь за тобой по такой слякоти.
— Ну так вот и слушай. А надоест — скажи, не стесняйся. Мы народ не обидчивый. Сейчас во многих колхозах острейший вопрос — уход молодежи из села. Некоторые социологи настойчиво доказывают: эту проблему можно решить, расширяя сеть клубов, кинотеатров, библиотек. Все это надо строить. Тут спора нет. Но все же главное не в этом. Надо изменять характер, принципы организации сельскохозяйственного производства. Сам по себе сельский труд привлекателен, приносит удовлетворение своей результативностью. Но для современного человека он должен быть современен и в научно-технической основе своей. Без современных средств производства нынешнюю молодежь увлечь сельским трудом непросто.
— Это все зависит от того, кто и как ведет хозяйство, — заметил Звонов.
