— Мы поздновато узнали о нем и выкручиваемся по-своему. Но, может, еще придется прибегнуть и к траншеям. Риск, конечно, есть, какие-то потери все-таки неизбежны.
— Ну, а выход?
— Выход? Надо иметь больше комбайнов, сушильных агрегатов, крытые тока и прочее. Нет худа без добра. Нынешняя беда кое-чему научит. Уже подумываем и о восстановлении старых токов, риг, овинов, и о дополнительной технике.
— Уже подумываем… А почему не сделать бы этого раньше?
— Ну, почему, почему… В хозяйстве нужд много, не только эти. И у страны ведь не только приозерские колхозы и совхозы. Мы вот два самоходных комбайна полгода, как оплатили, и наряд на руках, а машин пока нет.
Звонов ушел с парткома несколько смятенный. Весь разгоревшийся спор он пытался рассматривать как иллюстрацию к тем мыслям, что сформировались за эти дни. Но весь ход обсуждения вопроса, столь глубокая озабоченность людей за судьбу хлеба не подтверждали, а, скорее, опровергали его предположения и выводы. Правда, кое-что все-таки ложилось и в намеченную схему. Например, эта независимость суждений и само отношение Курганова к директиве области — что это? Частный случай или тенденция? А может, это тоже одна из причин все еще очень многих неурядиц на селе? Может, старое русское правило — бог сам по себе, а мужик сам по себе — становится нормой в жизни деревни? В этой пришедшей после парткома мысли его основательно укрепил Ключарев. Вечером они встретились в гостинице и за чаем в буфете разговорились.
— Скажите, — спросил у него Звонов, — а почему, собственно, область так восстала против траншей?
— Ну, если бы только область, — многозначительно ответил тот.
Долго они проговорили с Ключаревым, и у Звонова мало-помалу ушли сомнения, возникшие после заседания.
…Курганов понимал, что Ключарев не мог так смело вести себя без каких-то особых полномочий, и чувствовал, что так просто возникший конфликт не затихнет. Однако пассивно ожидать событий было не в его правилах, и на следующий день он выехал в Ветлужск.
Не доезжая километров тридцати до областного центра, в одном из сел он увидел сцену, невольно его заинтересовавшую.
На обширном, полого спускающемся к реке взгорье вокруг свежевыкопанных траншей суетились люди. Он попросил Костю:
— Подъедем-ка к ним, взглянем, что у них там? Не иначе, как такое же горе мыкают.
Костя, мельком глянув на суетню на взгорье, определил сразу:
— Зерно изымают из траншей. Ясно же.
— Тем более, давай посмотрим.
Действительно, десятка полтора женщин ведрами вычерпывали из траншей пшеницу, полами своих ватников прикрывали ведра от дождя и таскали их к стоящим грузовикам, высыпали в кузов зерно и возвращались обратно к траншеям.
Курганов обратился к стоявшему чуть поодаль мужчине, курившему самокрутку:
— Объясни, дорогой, что у вас происходит?
Тот не успел ответить. К нему подошли две женщины.
— Виктор Иванович, ведь зерно-то лежало хорошо, подсыхало.
— Нам что сказано? Зерно должно быть на току, а не в траншеях. Что я могу? Давайте, давайте, бабоньки.
Женщины отошли, а мужчина повернулся к Курганову:
— Команду получили — немедленно поднять из траншей все зерно.
— Чье же это указание?
— Тут столько начальства побывало, что я со счета сбился. И из нашего зонального и областного управления, и даже из прокуратуры.
— Знакомая картина, — мрачно проговорил Курганов.
— Та же, значит, история?
— Да, та же. Но мы пока держимся.
Мужчина вздохнул.
— Мы тоже упирались, да пороху не хватило.
…Мыловаров принял Курганова несколько необычно. Раньше это были, как правило, оживленные встречи, секретарь обкома с горячим интересом расспрашивал о делах в колхозах, совхозах, делился новостями. Сегодня было все иначе. Владимир Павлович, чуть привстав, вяло пожал Курганову руку, показав на кресло, и сразу же проговорил:
— Михаил Сергеевич, извините, но времени у меня в обрез, через час совещание по гидропонике. Спецов собрал. Так что прошу покороче. Что у вас?
— Я по поводу последнего решения исполкома. За что в такую немилость попал траншейный способ хранения зерна?
— А вы считаете, что это разумный метод?
— В нынешней ситуации любой способ хорош, лишь бы сохранить хлеб.
Курганов чуть торопливо, без лишних деталей рассказал о заседании партийного комитета, о своем споре с Ключаревым. О сцене, которую наблюдал по пути в Ветлужск.
— А скажите, товарищ Курганов, есть у вас колхозы, где нужды в этих траншеях не оказалось?
— Есть, конечно. А как же. У кого машин побольше, крытых токов в достатке.
— Вот, вот. Выходит, кто по-хозяйски ведет дело, у того и тока в порядке, и сушильные агрегаты на ходу, и навесов достаточно. А где шляпы во главе — все наоборот. Они-то — эти горе-руководители — и придумали этот, так называемый траншейный способ. Так вот, чтобы предотвратить массовую порчу зерна и закрыть лазейки для всяких ухищрений с его учетом, — мы приняли решение запретить эти неумные эксперименты.
— Но, Владимир Павлович, это же бессмыслица какая-то. Алтайцами, да и не только ими, доказано, что траншейный способ хранения в сухих почвах оправдал себя. И ученые подтверждают.
