«…Как и обещала вам, пишу из Рязани. За прошлое мое письмо прошу великодушно извинить. Поди, нагнала на вас тоску безысходную. Но думаю, вы поймете меня — мать есть мать. И хотя я гоню от себя унылые мысли, все равно нет-нет да и поплачу. Но, как говорится, нет радости вечной, как и печали бесконечной. Этой мудростью я убеждаю себя, чтобы не очень киснуть, не очень терзать нервы. Когда я собралась писать вам первое письмо, то спрашивала себя: зачем? Сейчас задаю себе этот же вопрос и все-таки, как видите, пишу.
Курсы наши закончились, подучили нас неплохо, узнали кое-что новое и интересное. Например, мне очень приглянулся проект, животноводческого комплекса. Стерильная чистота, автоматика, электроника. Вот бы поработать на такой чудо-ферме. Только ведь это пока лишь проекты. Их, я думаю, обязательно начнут строить, хотелось бы только, чтобы поскорее. Проект действительно отличный и будет осуществляться в одной из областей — может, у нас, а может, у вас.
На курсах была хорошо продуманная культурно-познавательная программа. Концерты, спектакли, фильмы, поездки в музеи — все это было организовано просто здорово.
В театре мы посмотрели «Собаку на сене» Лопе де Вега. И знаете, чем я была удивлена? Злободневностью пьесы, она ведь написана четыреста лет тому назад. Вы помните, конечно, как там безнадежно влюбленный герой советуется со своим слугой, как сделать, чтобы не так сильно болело сердце от любви, и как забыть возлюбленную? И слуга ему советует: «А ты думай про нее что-нибудь самое скверное, вспоминай все самое плохое, что у нее есть». Слуге-то и невдомек, что подумать так о любимом человеке просто невозможно. Выходит, и четыреста лет назад люди так же горевали и мучились, как и мы.
Необыкновенно мне понравился фильм «Председатель». По-моему, это одна из лучших наших картин. Вот уж где показана настоящая правда жизни. Актеры не просто играли, а жили этой жизнью. Ульянов же просто потряс меня. По-моему, это лучшая его роль.
А после фильма «Земляничная поляна» Бергмана я даже поплакала. Вы, вероятно, видели его. Помните, там речь идет о старом человеке, у которого все, все есть. Имя, деньги, слава, почет и т. д. И вот приходит день, когда ему должны вручить самое высокое научное звание, какое только существует в мире. И как вы думаете, чем в эту ночь заняты его мысли? Он вспоминает, как он целовался с молодой девушкой на полянке, где росла земляника. И высокие титулы, и богатство он отдал бы за то, чтобы очутиться снова на той полянке, увидеть ту девушку. Подумайте, какая правдивая история, как много она вызывает мыслей и чувств. Я не спала почти всю ночь. И думала: где же моя земляничная поляна?
Я вспоминаю порой ваш приезд в наше Приозерье и думаю: эх, моряк, моряк. Что же ты так долго и неусердно искал Настю Уфимцеву!
Видите, Иван Андреевич, какие игривые мысли вы навеяли своим визитом. Но это так… будем считать шуткой. Мы же с вами люди взрослые и обязаны трезво смотреть на вещи. Факт остается фактом, что мы с вами уже знакомы. Приятелями, друзьями тоже можем быть. Вот встретимся как-нибудь в Рязани, Ветлужске или Москве, выпьем по бокалу шампанского в честь нашей несостоявшейся романтической любви и поставим точку. Правда, надо еще познакомить вас с Борисом, и спросить его согласия на дружеские-то отношения. Мужики — народ, как правило, прозаический, в женско-мужскую бескорыстную дружбу не верят, и Борис мой такой же. Пишу это вовсе не для того, чтобы собственного мужа опорочить, а для того, чтобы вы знали, что я думаю о вашем мужском сословии.
Ну вот, кажется, и все. Желаю вам всего того, что сами хотите. Писать мне не надо. Может, опять напишу, коль решусь, — не знаю. Не хочется душу тревожить…»
