— Причины не эти, конечно, но они есть. И многие из них, безусловно, зависят от нас. Не все дела охватываем, излишне опекаем руководителей хозяйств, нередко не хватает оперативности в решении узловых вопросов. Короче говоря, издержек в руководстве колхозами и совхозами немало, и этого нельзя не признать. Но объективные обстоятельства тоже есть. Ведь наши фонды на удобрения удовлетворяются лишь наполовину. То же с сельхозтехникой. Мы третий год получаем наряды на новый сорт стойкой пшеницы, но они только нарядами и остаются. А с семенами сахарной свеклы? Мы тоже третий год получаем их, когда уже прошли все сроки сева. А вы потом с нас стружку снимаете, за то что она не растет. Таких вопросов, Владимир Павлович, возникает с добрый десяток. Я ведь знаю, что и вы, и другие товарищи бились и бьетесь и за семена, и за трактора, и за аммиачную селитру, и за многое другое. Но скажем прямо, добились немногого. И дело не в чьем-то злом умысле, а в том, что у страны не только Ветлужчина и не только Приозерск. Другим тоже помогать надо.
— Все это так, но не о том речь, — бросил Мыловаров и спросил: — Так как все-таки решать будем, Гаранин?
— А я думаю, вы, товарищ Мыловаров, уже прекрасно поняли настроение членов партийного комитета. Думаю, уверен, такое же оно и у всех наших коммунистов, да и беспартийных тоже. — Гаранин кончил, но с трибуны не уходил. — У меня есть одно частное, но, с моей точки зрения, важное замечание. Я прошу Михаила Сергеевича, — он посмотрел на Курганова, — извинить меня, что делаю это без его согласия. Я не могу не выразить своего удивления и возмущения спекуляцией Звонова на беде Курганова с его сыном. Корреспонденту, прежде чем использовать такой факт, следовало бы разобраться с ним, справиться в судебных органах. И, пользуясь сегодня присутствием ответственных руководителей Ветлужчины, я хотел бы обратить их внимание на эту затянувшуюся историю. Пора бы людям, стоящим на страже социалистической законности, добраться наконец до истины.
Мыловаров строго посмотрел на Гаранина.
— Вы что же, подвергаете сомнению действия органов охраны порядка? Защита друзей дело, конечно, благородное, но все же и мера нужна.
— Сомнению это дело подвергаю не только я. По решению суда оно должно расследоваться вновь. Но кто-то очень медленно поспешает. Я понимаю, чужая беда не так жжет, но каково отцу и матери? Я поднял этот вопрос не только как друг Курганова, а как коммунист, как человек, как гражданин, наконец. Что касается нашей дружбы с Кургановым, правда, мы на эту тему с ним даже ни разу не говорили, но я лично считаю Михаила Сергеевича своим лучшим другом и старшим товарищем. И, более того, — горжусь этим. Но дружба наша делу не помеха. Мы работаем слаженно, стараемся делать все возможное. И сообща. А как же иначе? Вот видите, даже сообща и в центральную прессу попали, к консерваторам, приверженцам старого причислены. Следовательно, и отвечать нам надо вместе.
— Но а как же все-таки с севом? — с ухмылкой задал вопрос Мыловаров.
Гаранин в тон ему ответил:
— Не боитесь прослыть сталинистом, цитируя Сталина? Ответ же на ваш вопрос вы уже слышали. Я вот сижу на сегодняшнем нашем заседании и в какие-то моменты не верю, наяву ли все это происходит? Что, собственно, случилось? Бойкий на перо журналист набрал фактов и фактиков, подцепил чьи-то мысли, извратил их и настроил скоропалительные выводы. Я согласен с Морозовым, надо просить соответствующие партийные инстанции разобраться с этими опусами.
Мыловаров постучал карандашом по графину.
— Товарищ Гаранин, а вы не находите, что это уж типичное игнорирование выступления печати, зажим критики?
— Нет, не нахожу. Вы, Владимир Павлович, отвлеклись и плохо выслушали мое выступление. Мы вовсе не хотим рядиться в тогу ни в чем не повинных. Мы знаем, что надо делать и как делать, и, конечно же, учтем те разумные критические замечания, которые идут в наш адрес. Если, конечно, нам дадут это сделать. Что же касается предложения об освобождении Курганова, я повторю, что сказал: предложение это неразумное. Если вы действительно озабочены делами в Приозерской зоне, то дайте нам спокойно работать, поддержите, и мы многое исправим. Мы знаем, что надо изменить, что подтянуть, и мы сделаем это. Но вы помогайте и поддерживайте. Мы уверены, что если вы в обкоме еще раз подумаете, убедитесь, что в смене партийного руководства в Приозерье сейчас нет никакой необходимости.
Выступало еще несколько участников заседания. Говорили по-разному, кто складно, кто сбивчиво и волнуясь. Но смысл разговора был один: неверное предложение вносится, ошибочное.
Стоял на своем и Мыловаров. Настойчиво пытался разъяснить членам парткома их заблуждение, упрекал в политической близорукости, беспринципности, непонимании ситуации и прочих грехах. Но все было тщетно.
Мыловаров сидел предельно недовольный и озабоченный.
