Заседание продолжалось еще довольно долго. Прохоров, Овсянников да и некоторые другие члены бюро выразили свое удивление тенденциозностью опубликованных очерков, хотели знать причину столь непонятной спешки с их обсуждением. Почему нельзя подождать возвращения Заградина? Как можно обсуждать такой вопрос без первого секретаря обкома, который в первую голову отвечает за дела в области? Если же Заградина таковым уж не считают, то пусть объяснят, что произошло. Мы знаем только одно, что он в больнице.
Мыловаров молча слушал эти выступления, вопросы, замечания, реплики. Со многими из аргументов он не мог не согласиться. И все-таки настоял на проведении заседания парткома в Приозерье, после чего поспешил закрыть заседание.
Овсянников, вставая, проговорил:
— Я против освобождения Курганова и за такое решение голосовать не буду.
Вслед за ним поднялся Прохоров.
— Я тоже против. Моего голоса под таким решением не будет.
Мыловаров, который был необычайно оживлен и стремился показать, что он сейчас «на хозяйстве», с прищуром посмотрел на обоих и негромко, чуть нравоучительно, проговорил:
— Мы не голоса собираем, а советуемся с членами бюро, как обеспечить правильную политическую реакцию Приозерского парткома на выступление центральной партийной прессы. Я думаю, все мы согласны, что реакция должна быть принципиальной, острой, в духе требований партии об отношении к критике.
Члены бюро расходились из зала мрачные, насупленные, обеспокоенные.
Мыловаров заметил это, и сердце его сжала тревога. Но отступать было уже поздно.
По пути в Приозерье Мыловаров размышлял: кого же можно была бы поставить вместо Курганова? Рощин? Крылов? Он отдавал себе полный отчет в том, что партком будет очень трудный. Курганов мне не сват и не брат, нередко мы сталкиваемся с ним лбами. Но люди его знают и уважают. Так что спокойного заседания ждать не приходится.
…Зал заседаний Приозерского производственного управления жужжал, как потревоженный улей. Члены парткома — председатели колхозов, директора совхозов, бригадиры — делились новостями, на ходу решали кое-какие деловые вопросы. Никто не знал точных причин срочного вызова, созыва партийного комитета, и терялись в догадках. Повестку дня объявят на месте — так было сообщено в телефонограмме, но все догадывались, что партком назначен, видимо, по поводу статей в «Земледельце».
Наконец звонок собрал всех в зал.
Курганов был бледен, но спокоен, даже, пожалуй, подчеркнуто спокоен. Открывая заседание, он бесстрастно сообщил о том, что явились все члены партийного комитета, секретари партийных организаций колхозов и совхозов, руководящие работники управления. Кворум полный. Можем начинать…
Вчера вечером Курганову позвонил Прохоров. Он был предельно мрачен:
— Михаил Сергеевич, завтра к тебе приедет Мыловаров проводить заседание партийного комитета по поводу статей в «Земледельце». Так что держись. Посоветовать могу лишь одно: помни, что принципиальная линия — самая верная.
— Да я в курсе. Звонил он мне. Мямлил, жевал язык, но суть-то я понял. А вам спасибо, Василий Ильич, за сочувствие. Линия же, вы правы, должна быть одна — партийная.
— Я не сомневался, что ты думаешь именно так…
— Ну, а как же иначе-то думать? Кресло ведь не такое уж мягкое, о нем жалеть не буду. А вот дело… Дело… От него сердце отрывать надо. Ну да ничего, не впервой.
…И вот Михаил Сергеевич перед десятками пытливых, настороженных глаз.
— Вопрос, товарищи, у нас сегодня один: о материалах в газете «Земледелец».
Спокойствие и невозмутимость Курганова не могли ввести в заблуждение актив Приозерья. Люди здесь были опытные, видавшие всякие виды, пережившие немало бурь и невзгод. Увидев, что на партком приехал второй секретарь обкома, как-то сразу изменилось настроение собравшихся, кончились шутки, смех. Все тревожно насторожились.
— Не иначе, как что-то серьезное предстоит, — предположил Морозов, обращаясь к Крылову.
— Ну, тогда бы приехал сам Заградин.
— Он в больнице. На хозяйстве Владимир Павлович.
— Ну этот даст нам жару.
— Слово предоставляется товарищу Мыловарову.
Говорил Владимир Павлович со знанием цифр и показателей. Не зря корпел ночью над материалами, что представили областные организации. Сначала отметил положительное — назвал лучшие хозяйства, порадовался некоторому сдвигу с урожайностью в них. Животноводство тоже имеет некоторые положительные итоги по росту поголовья, надою молока, развитию кормовой базы. Ну, а затем перешел на другие ноты. Все еще низкие, очень низкие урожаи по большинству колхозов и совхозов и полный провал с новыми культурами. Владимир Павлович видел причину этого в недооценке значения этих культур, в игнорировании рекомендованных приемов агротехники их возделывания. А это, дорогие товарищи, иначе, как нежеланием руководства выполнять требования и указания руководящих сельхозорганов и науки, — не назовешь.
Зал наполнился глухим ропотом, недоуменными восклицаниями, кто-то встал с места и хотел задать вопрос оратору.
Курганов с трудом успокоил людей.
