— Что же это вы, дорогуши? Оставили в беде людей, которые вас же спасли от бесчестья. Как вы могли молчать? Прятаться? Совесть-то ваша где была? Завтра явитесь в прокуратуру. И не выезжайте из города без нашего разрешения.
Красникова и Булычева, несмотря на сухой, суровый тон Корнилова, вышли из гостиницы повеселевшие. Они так извелись за это время, так устали дрожать, ожидая то ли мести парней, то ли вызова в милицию к следователям, что готовы были выслушать и более резкие слова. У них не раз возникала мысль самим пойти в прокуратуру или милицию, но боязнь угрозы парней взяла верх. Потом, услышав о суде, успокоились. «Значит, без нас все обошлось». Однако повторный визит Верченого и Зачуваева, который случайно наблюдала Вера Толстихина, опять вверг их в панику.
А приход Верченого и Зачуваева был не случайным. После приезда бригады из Ветлужска троица решила не мешкая оставить приозерские края, а перед этим еще раз предупредить «пигалиц», чтобы молчали намертво.
— Раз мы решили смыться, то зачем нам эти чувихи, — заныл было Верченый, но его тут же осадил Козулин:
— У Корнилова сейчас только догадки да предположения, доказательств никаких. А коль эти мымры расколются… он так начнет бить копытом, что из-под земли нас достанет. Нет, «пигалиц» надо предупредить, и как следует.
…Корнилов тепло поблагодарил Бубенцова, крепко пожал ему руку:
— Вы нам очень помогли, товарищ Бубенцов. Спасибо вам.
— Товарищ прокурор, ну когда же финиш-то? Ведь ребята зазря сидят.
— Скоро. Теперь уже скоро.
…Фактов и доказательств по происшествию в парке у озера было собрано уже немало. Корнилов теперь довольно ясно и обстоятельно представлял себе весь ход этой истории. Был уверен и в той роли, которую играли в ней новички из бригады Степного. Но Козулин, Зачуваев и Верченый настойчиво и упрямо отрицали поездку в Приозерск, участие в драке, настаивали на своем утверждении, что весь тот вечер были в общежитии. Опознание их Гурьевым, Удачиным, Красниковой и Булычевой на очных ставках объявили не более чем подстроенным следствием спектаклем.
— Мы и в глаза не видели этих людей… И настаиваем на привлечении к ответственности за лжесвидетельство всех этих лиц, которые якобы нас признали, опознали и тому подобное.
Корнилов, пристально посмотрев на Козулина, сухо проговорил:
— Далеко пойдете, Козулин. Только, к твоему же счастью, стреножим, обязательно стреножим…
Советник со дня на день ждал материалов из Москвы, с улицы Огарева и на погибшего, и его сподвижников. Он знал, что работники центрального уголовного розыска делают все возможное, чтобы разобраться в их прошлых жизненных стежках. Наконец поступили и эти материалы. Корнилов, прочтя их, с удовлетворением подумал: «Ну что же, старик, есть еще у тебя порох в пороховницах». Он вызвал всю троицу и спросил:
— Для честного, правдивого разговора созрели?
— А мы, гражданин следователь, только правду и говорили.
— Наоборот. Вы говорили сущую неправду. В Приозерске в тот день вы были. В происшествии вы участвовали. Это подтверждено показаниями Гурьева, Курганова, Красниковой, Булычевой. В Сосновку же возвратились после случившегося, и довольно поздно…
— Может, вы и убийство Черняка нам хотите пришить? — хрипло задал вопрос Зачуваев.
— Степень участия и роль каждого из вас в драке, в итоге которой погиб ваш старшой, и в коллективной попытке к изнасилованию нам еще предстоит уточнить. Думаю, мы очень скоро будем знать, как случилось, что гражданин Чумак, он же Кряж, и он же Киржак, погиб…
Последние слова Корнилова произвели на троицу именно то впечатление, на которое он и рассчитывал. Удивленно вскинутые растерянные взгляды, ушедшая мигом спесь и бравада. И настороженное ожидание, что еще скажет этот мрачно-немногословный человек. Но Корнилов ничего не сказал больше, только повторил свой неоднократно дававшийся совет:
— Лгать, изворачиваться бесполезно. А правдивые, чистосердечные показания суд может в какой-то мере, учесть.
Через несколько дней дежурный сообщил Корнилову, что Козулин, Зачуваев и Верченый просят о встрече.
На следующий день перед Корниловым сидел Козулин.
— Я готов рассказать следствию все, как было.
Троица была еще не из закоренелых, но уже достаточно опытна, и, когда увидела, что установлено подлинное имя их вожака, прекрасно поняла, что ложь теперь не только бессмысленна, но и вредна, ибо невольно наводит следствие на мысль — а нет ли за ними еще и более существенных происшествий?
Допросы Козулина, Зачуваева и Верченого заняли несколько дней. Теперь они рассказали все, и, кажется, откровенно и не хитря.
Еще несколько дней заняло обобщение, анализ всех материалов — показаний, протоколов очных ставок, заключений экспертиз. Наконец составлено обвинительное заключение. Закончив, Корнилов позвонил Никодимову, и они условились о встрече.
…Приозерские стражи порядка и охранители законности ждали Корнилова не без тревоги и волнения. Судили да рядили, как быть: может, какое-нибудь угощение организовать? Но как это советник поймет? Решили остановиться на скромном чаепитии.
