— Владимир Павлович, с товарищами из Министерства совхозов вы встречайтесь пока сами, начните беседу без меня. Я тут с часик-полтора занят буду, а потом к вам подойду. Договорились? Ну вот так. — И, положив трубку, обратился к Курганову:
— Ну, как жизнь-то, Сергеич? Как там Приозерск?
Курганов пожал плечами:
— Живем заботами осени. Дела на сегодня таковы…
— Погоди о делах. Как Мишук?
— Дома. Доказана полная его невиновность. Правда, все еще в себя никак не придет. Громы и молнии мечет по адресу приозерских стражей порядка.
— И правильно делает, что мечет. Взвалить на парня такое…
— Утешаю его, что это, мол, жизненный урок. Пригодится.
— Ты сейчас повнимательнее с ним. Важно, чтобы глубоко не вошла эта обида, чтобы не через нее на мир-то смотрел.
— Да вроде нет. Парень-то он разумный. Скоро в армию. Готовится.
— Вот это отлично. Это то, что нужно.
Помолчали. Вздохнув, Курганов раскрыл блокнот.
— Ну, а в управлении…
Заградин, однако, с улыбкой прервал его:
— Толковый народ у вас в Приозерье и зубастый.
— Вы имеете в виду заседание парткома?
— И не только его. Прочитал я несколько писем, что пришли из ваших краев в Центральный Комитет партии. От Озерова, Морозова да и многих других. Но вот письмо от Беды тронуло меня особенно, и не только меня. Искреннее, волнующее. Прощается со всеми и в то же время печется о делах партийных.
— А так оно и есть, Павел Васильевич. Похоронили мы Макара Фомича. — И Курганов рассказал о последних днях старого ветерана.
Заградин проговорил с болью:
— Помню я его, хорошо помню. Каких людей партия воспитала… Пусть земля ему будет пухом… — Затем, помолчав, продолжал: — А живым о живом и думать надо. Вот что хочу сообщить тебе, Михаил Сергеевич. На днях в Москве я встретился с некоторыми ответственными товарищами. И должен тебе сказать, что вопросы, которыми мы с тобой обеспокоены, их в не меньшей мере, а даже в большей степени беспокоят, ибо и знают они больше, и ответственность на них лежит большая. Это дает основание думать и даже быть уверенным, что в ближайшее время будем исправлять некоторые поспешные и опрометчивые нововведения. Между прочим, заходила речь и о «Ветлужских зарисовках» в «Земледельце». У всех мнение такое, что очерки тенденциозны, субъективно оценивают положение дел на селе, искаженно трактуют кадровую политику партии.
Курганов медленно, подбирая слова, проговорил:
— Честно признаться, я до отчаяния порой доходил, истязал, допрашивал себя — правы мы или нет?.. И все равно не мог заставить себя думать иначе… Ведь жизнь-то одна, и прожита она вся с партией, в ее рядах, с ее делами и заботами. Только… Ты извини за такой вопрос… Ведь Сам-то, судя по печати, в отъезде. А характер у него знаешь какой.
Заградин ответил не сразу, а после долгого, очень долгого молчания.
Он, как и все в партии, активно, с энтузиазмом поддерживал инициативы Хрущева в первый период его работы на посту Первого секретаря ЦК. Хрущев в то время осуществлял те смелые шаги, которые предпринимала партия по демократизации общественной жизни страны, активизации всех слоев общества. Партия снимала с людей сковывающие путы укоренившихся привычек и норм, веры в готовые истины, порожденные и наложенные на них периодом культа личности Сталина; всячески поддерживала и поощряла все более растущую активность советских людей.
Возрождение ленинских норм и принципов государственной жизни, крупные меры по подъему экономики страны, удовлетворению материально-духовных потребностей народа, процесс воспитания осознанной ответственности каждого человека за жизнь общества давали свои ощутимые результаты.
День ото дня менялась географическая карта страны: росли новые города, поселки, промышленные центры. На берегах Волги и Камы возводились гигантские предприятия с самой современной технологией. Ажурными буровыми вышками щетинился тюменский ландшафт. Осваивались новые месторождения нефти и газа. Через таежные дебри Сибири и Дальнего Востока пролегали новые транспортные магистрали. На некогда залежных и целинных землях Казахстана колосились бескрайние, отливающие янтарем пшеничные поля. А голубые просторы космоса бороздили первые советские спутники и космические корабли.
Однако Заградин все чаще стал задумываться над тем, что мощно и стремительно взятый страной разбег спадает. Особо явственно это ощущалось на состоянии дел на селе.
После долгих размышлений он пришел к определенным выводам о причинах этого процесса.
Дело было в том, что пока Хрущев строго соблюдал принципы коллективного руководства, советовался с товарищами по работе, местными работниками, энергичные меры, осуществляемые по его инициативе по перестройке сельскохозяйственного производства, находили и понимание, и поддержку. Потом он стал больше уповать на свое глубокое знание проблем колхозной деревни, стал самолично принимать некоторые важные, принципиальные решения, приведшие к известным ошибкам, снижению темпов развития сельскохозяйственного производства.
И неуходящая глубокая тревога за дела на селе побудили Заградина искать встречи с Хрущевым.
