— Будем надеяться. Ну, а если нет, то что же — нет хуже беды, если жена — что гири на ногах…
Косте эти слова понравились. Он с заметным одобрением посмотрел на Николая и степенно согласился:
— Правильно говорите. Очень правильно.
И про себя подумал: «А может, и ничего товарищ? Может, не временный?»
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
До рассвета ходил Озеров по зимним улицам… Город пробуждался. На востоке, на сумрачном небе уже проступали синеватые пятна рассвета, когда Николай, поеживаясь от утреннего холода, тяжелой походкой пошел к себе домой.
Курганов по утрам редко приходил прямо в райком. Из дому он уходил рано, а в кабинете появлялся часам к десяти — одиннадцати. Где только не бывал он за эти утренние часы. То зайдет на завод, то в школу, то в клуб или магазин. С торговцами у него была особая «дружба». Теперь каждое утро в магазинах ждали — придет или не придет Курганов? Правда, и без него не давали покоя то профсоюзы, то комсомол, то газета — все вдруг обрели и желание, и право контролировать… Но хуже всего, когда заходил он сам…
Частенько Михаил Сергеевич добирался и до пригородного хозяйства имени Горького. Совхозные поля начинались сразу же за окраиной Приозерска. Вот уже полгода совхоз взял новое направление — овощеводческое и плодово-ягодное.
Когда Курганов приехал в район, он увидел, что совхозы и колхозы Приозерья больше сеяли овса, ржи и очень мало овощей, картофеля, почти совсем не разводили скота. Такая картина была не только в глубинке, но даже в пригородах, где выгода молочно-овощеводческой специализации была, казалось, предельно ясна.
Теперь Курганов ревностно следил, как пригородники готовятся к переходу на новые культуры. Ну как не зайти, допустим, на строительство парников? Как не посмотреть на подготовку овощехранилищ? Или не заглянуть в лабораторию? Да мало ли еще интересных мест, мало ли людей, с которыми надо встретиться. Одним словом, эти ранние утренние часы у Михаила Сергеевича были, по его собственным словам, своеобразной зарядкой.
Сегодня Курганов приехал в райком в половине одиннадцатого прямо со стройки птицефабрики. Блокнот Михаила Сергеевича был почти весь исписан претензиями, вопросами, предложениями. Как только Курганов вошел в свой кабинет, вслед за ним пришел Удачин. Курганов, поздоровавшись, сразу же упрекнул:
— Что же вы, Виктор Викторович, взялись следить за строительством птицефабрики, а на площадке и не бываете?
— Никак не мог собраться.
— А я у них был сегодня. Дела-то идут плоховато. Многое можно было бы давно решить, но никто не занялся вовремя. Вот смотрите. — И Курганов перелистал несколько исписанных листков блокнота. — Нет леса, стекла, цемента. Немного и надо-то, а дело стоит.
— Хорошо, Михаил Сергеевич, я непременно займусь этим делом. Завтра же поеду и разберусь.
— Нет уж, теперь повремените, а то что же мы друг за другом будем ездить.
Михаил Сергеевич мельком взглянул на разложенную на столе районную газету.
— О, кажется, сегодня торговцы в почете! Вы читали?
— Читал, Михаил Сергеевич.
— Посмотрим-ка, что тут есть?
Прочитав материал, он с чуть мелькнувшей усмешкой заметил:
— А здорово, честное слово. Молодцы.
— С нашими газетчиками, к сожалению, редко бывает, чтобы били в точку, — хмуро заметил Удачин.
— В этом и мы виноваты. Подсказываем мало.
— Что вы, Михаил Сергеевич! Разве Озерову мало подсказываем? Не в коня корм…
— Я давно примечаю, что вы недовольны, только не ясно, то ли газетой, то ли редактором?
— И тем и другим.
— Газета слабоватая — согласен. А Озеров?.. Думаете, не то?
— Да, к сожалению, не то.
— Почему вы так думаете? Каковы причины?
— Над причинами, по совести говоря, не задумывался, а вот следствие налицо. Работает кое-как, спустя рукава, самоуверен до крайности, а главное, чего я ему не могу простить, — это абсолютное равнодушие, безразличное отношение к нашим делам и заботам… Ну а потом… в личном плане — тоже чепуха, живет один, как бирюк, жену привозить не хочет. За галстук закладывает…
— Не ошибаетесь?
— Нет, Михаил Сергеевич, не ошибаюсь. Вот вам самый последний факт. Сегодня мне звонили из Алешина. По вашему поручению Озеров ездил туда разбираться с нарушениями колхозного устава. И даже там умудрился связаться с какими-то темными личностями, выпивку затеял.
— Не может быть.
— Я тоже так думал. Но источник верный.
— Кто вам сообщил?
— Сначала позвонил Корягин. Я не очень поверил. На уполномоченного района могут невесть что наговорить. Но сегодня из Алешина приехал работник прокуратуры. Он подтвердил.
Курганов мысленно упрекнул себя: «Как еще плохо я знаю здешних людей и медленно, очень медленно знакомлюсь с ними. Озеров? Неужели он такой?» Верить не хотелось. Михаил Сергеевич из всех людских слабостей и пороков пьянство презирал сильнее всех. Люди, не способные устоять против «зеленого змия», теряли в его глазах всякую ценность.
Удачин, видя, какую реакцию вызвало у Курганова его сообщение, поспешил предложить:
