Первые признаки весны заметны в Приозерье уже в конце февраля. По утрам с крыш свисают длинные, сияющие, как алмазы, сосульки. Когда пригреет солнце, с них падают прозрачные крупные капли, выбивая в снегу маленькие круглые лунки. Потом февраль вдруг спохватывается — завьюжит метелями, припустит морозца, запорошит ледяные соты, что проделаны капелью, и снова дает понять, что весна пока еще за горами и хозяин здесь он — февраль. Но вот приходит март. Сереют, оседают снега под солнцем, становится пористым наст. На нем то тут, то там отпечатки следов. Вот трилистник зайчишки, мелкая легкая цепочка, оставленная кумушкой, глубокие строенные следы от мощных лап серого разбойника… Как отпечатались они на снегу, так и оседают все ниже и ниже вместе с настом.
Чернеет, набухает верхней водой снежный покров на реках. Для настоящей, полой воды время еще не пришло, но на реку уже ступить опасно: попробуй разберись — то ли это верхняя вода, то ли полынья открылась. И хотя еще довольно холодно, еще крутит по дорогам поземка, ветры леденят кожу, но на вербах уже проклюнулись и серебрятся мягкие пушистые комочки.
А потом идет половодье — мощное дыхание весны, настоящее ее пробуждение.
Каждый ручеек обретает силу, мчится неудержимо вперед, рушит нависшие над берегами глыбы снега и спешит, спешит. У речушек и рек, правда, нет такой лихорадочной торопливости, как у ручьев, но сила их куда больше. Наполненные бесчисленными весенними потоками, они с треском ломают льды, мчат их в низовья, чтобы передать старшим сестрам. А эти мощно разливаются по лугам и низинам, берут в полон приречные поймы, опрометчиво подступившие к их берегам рощи, наполняют всю округу своим многоголосым шумом. Удивительна эта музыка полых вод, волнующи картины весенних разливов. Всего тебя охватывает какая-то смутная радостная взволнованность, сердце трепещет, бьется тревожно и гулко, хочется идти и идти за бурными несущимися потоками и совершать тоже что-то огромное, мощное, необычное…
Толя Рощин забежал в райком партии порозовевший, возбужденный.
— Был на Бел-камне. Красота там, товарищи, описать невозможно. Понимаете, Славянка вышла из берегов, стала широченной. Льды ломает, как стеклышки. Одним словом, весна, товарищи дорогие, весна…
В это время в приемную вошел Курганов.
— Что случилось, комсомолия?
— Весна пришла, Михаил Сергеевич, — восторженно объявил Толя.
— Да? Очень интересная новость. А вы молодой весны гонцы, она вас выслала вперед? Так, что ли?
— Да нет, я серьезно, Михаил Сергеевич. На Славянке был. Из берегов вышла.
Курганов, к удивлению работников райкома, тоже поехал взглянуть на пробуждение реки. Весна здесь чувствовалась во всей своей могучей и неотвратимой силе. Река, пробудившись от зимней спячки, бурлила, клокотала, как щепки, вертела огромные льдины, ломала их нещадно, оглашая окрестные поля глухими ухающими ударами, будто стреляла из пушек. Поток шел стремительно, торопливо, словно боясь опоздать к какому-то всеземному весеннему сбору Поля побурели, их то тут, то там прорезали ручьи и потоки, бегущие к Славянке. Леса тоже ожили, шумели весело, стряхивая с себя на рыхлые снега и прошлогодние мхи тяжелые капли весенней влаги…
Поездка к разлившейся Славянке взбудоражила Михаила Сергеевича, наполнила деятельным нетерпением. И вот уже в кабинет, чуть хмурясь, идет Удачин, спешит Иван Петрович Мякотин. Вслед за ними степенно шагает Ключарев, торопливо дочитывая что-то на ходу, торопится Гаранин. Вера уже заказывает на телефонную станцию разговор с колхозами и сельскими Советами.
Когда собрались все, кого вызывали, Курганов весело осведомился:
— На календарь смотрели, товарищи? Нет? Жаль. А на Славянке были? Тоже нет? Очень жаль. Комсомол сегодня просигнализировал, что к нам стремительно жалует весна. — Увидев, что Удачин с недоумением поглядел на него, Курганов рассмеялся: — Ну вот, только немного в лирику ударился, а второй секретарь уже смотрит с укоризной. Ну ладно, тогда давайте, что называется, быка за рога… Как дела, товарищ Ключарев?
— Я вчера вам докладывал.
— То было вчера. А что делается сегодня? Давайте, давайте рассказывайте все по порядку: семена, техника, горючее… А вы, — обратился Курганов к Гаранину, — набросайте, кто куда поедет. Меня планируйте подальше…
Еще не успел Курганов отпустить людей, как позвонили из Бугровского сельсовета и сообщили, что льдом сорвало мост через Славянку. Нужна срочная помощь, иначе целых пять колхозов будут отрезаны от района и МТС не сможет переправить на поля технику…
Вслед за этим позвонил Морозов. Он тревожно сообщил, что унесло заведующего птицефермой Ивана Отченаша. Он приучал стадо гусей к их будущему маршруту на водные просторы Славянки, а льдину оторвало, и его вместе с гусями понесло в низовья. Правда, он моряк, парень отчаянный, а льдина ничего, солидная, но все-таки опасно. Нельзя ли позвонить в воинскую часть, что стоит на нижней излучине Славянки, — пусть там помогут парню. А то еще унесет в самую Оку, а то и в Волгу. А человек он колхозу нужный…
