— Здорово, Николай Семенович. Поздравляю тебя!
— С чем это?
— Как это — с чем? Эх ты, хлебороб. С началом сева. Это же для крестьянина самый светлый день.
— Ты, как всегда, Фомич, прав. Аграрник из меня пока плохой. Ну да ничего. Обучимся. Рановато мы, пожалуй, а?
— Ничего не рановато. Люди уже на полях.
Пока приехали к дальним урочищам, совсем рассвело. Утро выдалось прозрачное, ясное.
Молодой березняк, что тянулся по левому краю дороги, стоял чистый, вымытый ночным дождем, его мелкие и липкие пока листочки мягко шуршали под легкими порывами ветра. На окраине огромного поля, около тарахтевших тракторов, колхозники прилаживали сеялки. Вдали в поле виднелось несколько подвод, это развозили по участкам семена. Озеров и Беда подъехали к загону, поздоровались. Трактористы — оба молодые, вихрастые, уже успевшие основательно измазаться — ответили:
— Привет руководству. Контролировать заявились?
— Почему контролировать? — Беда насупился. — Доброе слово молвить.
— Ну, тогда другое дело. Я ведь почему сказал-то? — сверкнув улыбкой, продолжал парень. — Люди давно в поле, а бригадира и председателя все нет и нет.
Макар Фомич посмотрел на Николая.
— А ты говорил — не рано ли едем?
— Да. Промашку я дал.
Макар Фомич взял пригоршню земли. Николай сделал то же самое.
— Ты, Фомич, учи меня, учи, не стесняйся. По каким признакам определяешь, что земля готова к севу?
— Теперь это даже ребятишки знают. Везде написано.
— Написанное-то я читал, а ты мне на нашем поле покажи.
— Земля должна быть немного рыхлой, чуть прохладной, но не холодной. Внутреннее тепло должно чувствоваться. Иначе зерно прозябнет, долго не взойдет.
— Так, так. Проверим…
Руки Николая бережно, будто что-то редкое и дорогое, держали рыхлую, коричневатую землю. С радостным волнением он ощущал ее ласковую и теплую прохладу.
— Эй, начальство! — крикнули от тракторов. — Хватит гадать на кофейной гуще. Будем начинать-то?
Озеров и Беда вернулись к краю загона. Фомич подошел поочередно к каждой сеялке, посмотрел на регуляторы, быстрым движением руки подровнял зерно в семенных ящиках и посмотрел на Николая:
— Ну, начинаем?
— Начинаем, — торжественно ответил Озеров.
— В добрый час, ребята, — махнул рукой Беда, и трактора, расстилая по земле сизоватые клубы дыма, двинулись по полю. За ними плавно поползли сеялки. Николай и Макар Фомич двинулись по следу, вглядываясь в землю, проверяя и ровность рядков, и рыхлость почвы, и глубину заделки зерна. Озеров старательно перенимал все, что делал Фомич, внимательно слушал его.
Глядя на удаляющиеся трактора, Беда удовлетворенно сказал:
— Ну, начали… В добрый час.
Побыв еще с полчаса с Бедой, Озеров направился в Рубцово — в самую отдаленную пятую бригаду.
Подъезжая к рубцовским полям, он сразу понял, что тут что-то неладно. Около двух стоявших рядом тракторов толпились и спорили о чем-то люди. Поздоровавшись, Николай спросил:
— О чем шум? Что случилось?
— Понимаете, товарищ Озеров, — ответила ему Нина Родникова, — земли у нас здесь мягкие, семена заделываем неглубоко. Значит, нужно обязательное прикатывание посевов. Это очень способствует подтягиванию влаги к верхним слоям почвы, ускоряет прорастание…
— Нина Семеновна, ну нет у нас катков, нету, — уныло проговорил один из трактористов.
— Я ей тоже говорю, что нету, — стал объяснять Озерову бригадир Хазаров. — А она все свое.
— А я уверена, что катки есть. А если их и нет, то МТС может сделать. Подумаешь, какая сложность!
Николай пообещал сегодня же связаться с МТС и пошел смотреть поля. Он тщательно измерил несколько квадратов, разрыл две или три лунки, проверил количество зерен, глубину их заделки. Потом, поднявшись на небольшой пригорок, оглядел поле. Оно начиналось у кромки леса и плоским покатым спуском привольно и широко шло к Славянке.
«Да, лучше места для кукурузы не выберешь, — подумал Николай. — И сеют хорошо. Молодец Нина, не дает им спуску».
Он видел, что Родникова днюет и ночует в бригадах, каждую неудачу переживает до слез. По выражению ее лица можно было сразу определить, в порядке ее многообразное хозяйство или что-то где-то не так.
Однажды через некоторое время после начала сева Николай приехал на кукурузный участок второй бригады. Нина вместе со звеньевой ходила по полю и раскапывала кукурузные гнезда. У Николая мелькнула испугавшая его догадка:
— Что делаете, девушки?
Во взгляде Нины он увидел тревогу.
— Понимаете, Николай Семенович, не всходит. Кукуруза не всходит.
— Как это — не всходит? Может, еще рано?
— Нет. Сеяли в одно время с пятой бригадой.
— Ну так там земля суше.
— Это верно. Но, понимаете, я проверила уже двадцать пять гнезд — нет, даже ростков. Боюсь, что семена нас подведут.
— Сходите быстренько за бригадиром, — попросил Николай звеньевую. Потом повернулся к Нине: — Ведь у нас два-три зерна в каждом гнезде. Допустим, половина не взойдет. Не страшно.
Нина невесело улыбнулась.
— Если бы им можно было приказать, зернам-то: «Ну-ка, всхожие, распределитесь по лункам, замените невсхожих». А ведь получается-то как — где всходы будут, где нет…
— Как же быть?
— Придется делать подсадку.
— Вручную?
