Марко осторожно приобнял Алекс, и они пошли вдоль канала к цветочному рынку.
– Что вы праздновали? – спросил он. – Кажется, вы здорово повеселились.
– У нас девичник. – Алекс прижалась к нему, когда он обнял ее.
Группа пьяных голландских подростков, спотыкаясь, приближалась к ним. Они ели сосиски, пили пиво и громко смеялись. Марко – спокойно, без напряжения – стал между ними и Алекс, уводя ее в безопасное место. Его рука была крепкой, теплой и надежной.
– Спасибо, – улыбнулась ему Алекс. – Кажется, ты знаешь, что делаешь.
– К счастью, еще в колледже я был инструктором по карате. Но теперь с этим покончено. Я собираюсь начать работать в Итамарати, как отец. Это дипломатическое ведомство, как ваш государственный департамент. Эй! Посмотри туда! – Он указал на старый кинотеатр в стиле арт-деко. – Бьюсь об заклад, она именно сюда бегала смотреть кино.
– Кто?
– Анна Франк. Помнишь снимки кинозвезд, которые она приколола к стене? – Он подвел Алекс ближе к кинотеатру. – Удивительно, правда? Еще один кусочек ее жизни прямо здесь, в центре города.
Марко коснулся рукой даты, выгравированной на бетонном фундаменте у центрального входа: 1931.
– Спорим, она наверняка стояла на этих самых ступеньках?
Разноцветные огни кинотеатра мягкими пастельными бликами ложились на его лицо.
– Только представь, может быть, они с сестрой ходили сюда по субботам смотреть кино. Еще до войны, до того, как нацисты вторглись в Голландию и депортировали всех евреев.
Ей вспомнился пренебрежительный тон, каким говорил о них Охснер: «В обязанности швейцарского банкира
– Слушай, давай я тебе что-то покажу. Тебе понравится. – Марко медленно повел Алекс через пустой цветочный рынок. Тысячи увядших тюльпанов кучами валялись возле закрытых палаток. Некоторые плавали в канале. Алекс глубоко вдохнула, вбирая аромат цветов и свежий соленый воздух.
Они добрались до конца рынка, подошли к ограде у широкого канала. Крошечные желтые огоньки вдоль арок мостов отражались в темной воде.
– Знаешь, ты выглядела сегодня там потрясающе.
– Где там? – спросила Алекс.
– В доме-музее Анны Франк. Я наблюдал за тобой. Ты была такой… растроганной.
– А как можно иначе?
– Не всех это трогает. – Марко положил руку ей на спину и нежно погладил. – Ты не такая, как они. Я только начал узнавать тебя, но мне нравится то, что я вижу.
– Спасибо. Мне тоже. – Алекс подняла глаза на Марко. Его ресницы отбрасывали на щеки длинные тени. Он казался таким спокойным и надежным. Она опустила глаза на их слившиеся в одно целое силуэты, которые отражались в воде вместе с сотнями крошечных огоньков.
– Ты когда-нибудь бывала в Австралии? – спросил Марко.
– Нет. А ты?
Марко утвердительно кивнул.
– Знаешь, австралийские аборигены верят, что землю создали мечты.
– Как это?
– Они верят, что мир состоит из мечты. Всякий раз, когда ты мечтаешь, ты создаешь частичку мира, в котором мы живем.
– Звучит мило.
– О чем
Алекс не нужно было долго раздумывать.
– Сначала я бы расплатилась со своими долгами. А потом я бы…
– Ты можешь иметь все, что пожелаешь, и просишь денег?
– Ты прав, – улыбнулась Алекс. – Следует пожелать чего-то более важного. Но… по правда говоря… я больше не уверена в том, чего именно хочу.
– А что, если положить конец ненависти и предубеждениям? После того, что мы сегодня увидели…
– Отлично.
– А насчет вот этого?
– Чего?
– Чтобы стоять здесь, у каналов Амстердама, – с тобой.
Он наклонился и поцеловал ее.
– Вкусно. – Он поцеловал ее снова.
Марко взял ее за руку и не спеша повел к выходу, вниз по узкой, вымощенной булыжником улочке, вдоль каналов, через пустынные площади Амстердама.
Алекс ничего не сказала, когда они прошли мимо дома Нэн и Сьюзан. Вышли на Лейдзеплейн – площадь, где они с Нэн вчера ждали Сьюзан. Марко указал жестом на богато украшенное каменное здание в дальнем конце площади.
– Там моя гостиница. – Он кивнул на угловое окно с балконом. – Вон там, видишь? Мой номер.
– Отсюда кажется, что он огромный.
– Он такой и есть.
– Видел бы ты, где сплю я! Сегодня утром я проснулась от крика плачущего младенца и запаха грязных пеленок.
