— Я чувствую… Да… На этот раз — да, — он прикрыл глаза, будто смакуя изысканное вино. — Дар и истинная сила в одном человеке. В женщине! Не поверил бы, если б не видел сам. Ты уникальна, Леннея. Ты достойна большего, чем этот… неблагодарный холуй.
Лена до крови закусила губу, чтобы не выдать пулеметной очередью все, что просилось на язык.
— Твоя сила… — Лаэрт грезил наяву. — Она в самом деле другая. День и ночь. Огонь и вода. Что есть что? И что будет, если их смешать…
Он резко открыл глаза.
— Ты родишь мне сына, Леннея.
— А как же ваша невеста?
— Станет женой, — Лаэрт жестко усмехнулся. — Даже если Иэнна плетет против меня заговор. Она нужна мне. Ты ведь не метишь в королевы, цапелька? В любом случае, я не смогу жениться на тебе, пока твой муж жив. Не бойся, — новая усмешка, — он еще может быть мне полезен. И не потеряет своего положения. Я даже верну ему рудники ин-Скиров, если твой сын оправдает ожидания.
Путы опали с Лениных запястий. Энтоли остались.
— Иди сюда, — король похлопал себя по бедру. — Докажи, что твоя сила стоит моей щедрости. И я сейчас же велю выпустить Герда. Он сядет в свой фугат и полетит в Скир. А завтра ты присоединишься к нему. И будешь навещать меня — пока не понесешь. — Он вальяжно развалился в кресле. — Ну! Я жду. Или мне передать палачам, чтобы вырвали твоему чарушнику второй глаз?
Лена не двигалась.
Пульс бился в висках, как птица в силке.
Она готова была пообещать Лаэрту все, что угодно, хоть луну с неба. Но не ожидала, что платить по счетам придется прямо сейчас.
Рассудок велел соглашаться и терпеть — хотя бы пока Дион не выйдет на свободу. Не сахарная, в конце концов. Но чувства с оглушительным визгом вопили: "Нет!" Это был даже не страх и не обычная гадливость — глубинное органическое неприятие. Как будто если Лаэрт коснется ее, во всех клетках испарится цитоплазма или из крови исчезнет кислород. Неважно, что именно случится. Главное, что подпустить его к себе — все равно что умереть. И избавиться от этого чувства никак не удавалось.
Спасибо, хоть Леннея помалкивала. Что бы ни толкнуло ее на роковое признание, печать верности или глупость, сейчас Лена придушила бы девчонку голыми руками.
Зато цапля волновалась. Вскрикивала. Гнала по морю волну. И то норовила взлететь, то скрывалась на глубине.
Лена заставила себя встать.
— Можно мне воды? В горле пересохло.
Лаэрт предложил вина. Она отказалась и, осмотревшись, заметила графин на полированном столе у окна.
— Я налью себе?
Лене нужно было лишь повернуться к королю спиной и отойти на достаточное расстояние, чтобы шепотом позвать Линта: "Помоги мне! Я в беде!"
Призрак не откликнулся.
Слишком далеко от портала? Нужно время, чтобы добраться?
Лена обернулся к королю:
— Может быть, подождем вашу невесту и обговорим все с ней? Она имеет право знать. И наверняка ей известно, как правильно устроить соединение сил…
Лаэрт рывком поднялся с кресла, кипя яростью, такой плотной, что воздух завибрировал. Медный лев, таившийся в нем, вырвался на волю — и прыгнул, сбив Лену с ног. Падая, она вскользь ударилась затылком о край стола. Боль молнией прострелила голову, в глазах померкло. Но страшный скрипучий крик не дал потерять сознание.
Цапля взвиваясь в воздух — и медный лев запутался в ее распахнувшихся крыльях.
Плотина рухнула.
Море света хлынуло наружу, захлестывая Лаэрта с головой. Медное и белое слились в один циклонический вихрь, раскинувший свои спиральные рукава на всю комнату. Нет, за ее пределы! То ли битва на смерть, то ли любовные объятья.
Вихрь набирал силу, проницая стены, распространяясь вокруг с быстротой взрывной волны. Лена с ужасом и восторгом чувствовала, как эта волна катится по городу, ошеломляя обычных людей, магов, истинных, заставляя узоры вспыхивать ярче, а воду и пламя с алтарей — втягиваться в противоборство сил.
Казалось, вся энергия, разлитая между мирами, устремилась на улицы Мельи и дальше — в предместья, парки, на поля, к горам, лесам, морям, за границы Гадарии, а Лена была лишь каналом.
"Давай, давай," — шептала она.
Море вздыбилось волнами, накатило на оплот медной силы в самом сердце города, и два цвета переплелись, смешались, хлынули через порог храма Истины — к алтарю.
Лена следила за панорамой битвы, объемной и всеохватной, как 3D-кино. Реальный мир исчез; растворился в водовороте стихий королевский дворец. Вместе с расписным потолком, золоченым столом, массивными креслами — и Лаэртом.
Лена не видела, как король шатался и рвал на себе волосы, однако вскоре восстановил равновесие и медленно, словно борясь с ураганом, двинулся в ее сторону. Для нее существовала только бушующая сила — медно-красная и солнечно-лунная.
Могучий двуединый вал смел с постамента алтарь — тяжеленный камень взлетел к потолку, как мячик для пинг-понга.
Но тут на пути объединенного потока встала невидимая преграда — прочнее крепостной стены, тверже стали.
