— Знаете, в этом есть ирония. Господа и рабы, победители и побежденные, символы, гербы, древняя кровь — за века все перемешалось. Ин-Клотты гордились, что ведут род от самих Айолов, но любой, кто посмел бы заподозрить в них хоть крупицу дара, мгновенно оказался бы в руках надзирающих. А охотники за последней цаплей не перевелись до сих пор. Воображают себя потомками великих императоров. Как будто монаршая кровь в жилах принесет им что-то кроме горя и боли или возвысит над простыми смертными! — закончил он с неожиданными чувством.
Лена держала рот на замке. Потому что сейчас она вообще не понимала, о чем речь. То есть совсем. Но запомнила имена: ин-Клотты (что-то знакомое) и Айолы. Про Айолов она вообще слышала первый раз. Надо будет покопаться в библиотеке. Может, что и прояснится.
— Вы подозрительно молчаливы, Леннея. Я вас обидел?
— Нисколько, — сказала Лена. — Я тоже не считаю происхождение поводом для бахвальства.
Леннея наверняка была другого мнения, но мнение — не факт, может и поменяться.
Скептического выражения на лице рэйда Лена не заметила: как раз в этот момент деревья впереди расступились, открыв взгляду садовый павильон, свитый, казалось, из тысяч мелких аметистовых бусинок, подвешенных на нитях воздуха и света. Купол-луковица, островерхие башенки, изящные изгибы арок, легкие узорчатые опоры — вся конструкция, прозрачная, кружевная, парящая среди цветов, как дворец сказочных фей, сверкала и искрилась в лучах солнца.
Лена крепко зажмурилась, чтобы не выдать радостного изумления, которое отчаянно захотелось с кем-нибудь разделить. Возможно, Леннея любила это место. Но она была здесь сто раз и не стала бы оглядываться, восклицая: "Какая красота!" Даже после полугода в каменной норе. И Лена сдержала себя. Полюбовалась общим видом, дождалась, когда схлынет первый восторг, и направилась к павильону. Было любопытно взглянуть, из чего он на самом деле выстроен и каков изнутри.
Позади раздался звук — то ли оклик, то ли недовольное мычание. Лена с раздражением оглянулась. Что, шагу нельзя ступить без дозволения?
Однако Дион не смотрел на своевольную пленницу. Он вообще повернулся к Лене спиной и скованной походкой побрел к деревьям. Кажется, грушевым.
— Рэйд Герд, — неуверенно позвала Лена.
А дальше был провал. Миг помрачения. Листва вокруг смазалась, понеслась вскачь — мимо, мимо… Носок туфли зацепился за что-то… И Лена очнулась на четвереньках среди кустов жимолости. В голове бухала кровь, колени саднило, ладони — тоже. Нет, ладонь левой руки, а на правой — костяшки пальцев. Потому что рука была сжата в кулак, в кулаке — камень-голыш. Такие насыпаны по краям садовых дорожек.
Лена встала на ноги, огляделась, медленно поворачиваясь вокруг своей оси. Из-за густых крон выглядывали башенки павильона. Не так далеко она и убежала, всего на другой конец поляны.
Хорошая новость: страшная кара ей за это не грозит.
Плохая…
Диону Герду было не до "невесты". Он скорчился на земле, уткнувшись в ствол раскидистой грушины.
В душе всплеснул ужас. Леннея опять перехватила власть над телом. Спасибо сучку, вовремя попавшему под ногу, — не то бежала бы Лена, не помня себя, до самой… что тут у них вместо канадской границы? Взгляд упал на камень в руке. Крови не видно. Она ведь не приложила рэйда по темечку, нет? Тогда отчего он валяется под деревом, непонятно, живой или мертвый? Взвесила камень в ладони, отшвырнула в кусты и вышла из укрытия.
Дион был жив — сидел в обнимку с грушей и часто, неглубоко дышал. Голову держал ровно, не прислоняя к стволу.
— Рэйд Герд? Дион… Что с вами? Сердце? Инсульт?
Черт, молодой ведь мужчина!
В ответ послышалось — то ли слово, то ли стон:
— Уйди…
— Чем вам помочь? — затараторила Лена. — Что сделать? Кого позвать? Лекарство у вас с собой?
Плечи под дымчато-серым пиджаком напряглись.
— Жди в гроте… Четверть часа… — судорожный вздох. — Само пройдет…
Само? А вдруг нет?
Он сказал: пятнадцать минут. Хватит, чтобы добежать до замка. Это если она не заблудится по дороге. Пока объяснит, что случилось, найдет людей, которые в курсе дела, пока вернется назад… Врача под рукой нет, он живет в Скире, одноименном замку городке, это Лена уже знала. При таком раскладе логичнее послушаться рэйда и подождать.
А потом ей скажут, что больного удалось бы спасти, приди помощь на пятнадцать минут раньше…
Лена стиснула руки. Это отличный шанс удрать, просто шикарный. И возможно, единственный. Вот кто ей сейчас мешает — призрак матери Терезы? От нее же все равно никакой пользы!
Вдруг рэйд выдохнул и обмяк, привалившись к дереву.
Это выглядело так, будто он… умер? Лена дотронулась пальцами до его покрытой испариной шеи, пытаясь понять, есть ли пульс.
— Ты… еще здесь? — шепот, не громче шелеста листвы. — Зачем?..
— Затем, — сказала Лена, присаживаясь рядом на корточки. Кожа на содранных коленях натянулась, ткань юбки прошлась по ссадинам, как наждаком. — Тебе лучше? Помощь нужна?
Он с трудом обернулся, и Лена ахнула: из-под маски на подбородок стекали две красные струйки.
— У тебя кровь!
Он слабо усмехнулся и, пересев спиной к дереву, вытянул ноги.
