Она покосилась на рэйда, но тот не казался ни ошеломленным, ни озадаченным. Его глаз светился улыбкой.
— Теперь я знаю, чем вы занимались в своем подземном укрытии.
Сказки сочиняла. Так, видимо, он решил.
— А разве мы не перешли на "ты"? — невинно осведомилась Лена.
— Пожалуй, что перешли, — улыбка стала еще светлее.
Эй, подруга, одернула себя Лена, ты не заигралась? Твой кавалер может решить, что это любовь.
Неспешным прогулочным шагом они достигли дома. До того счастливая пара, что просто загляденье. Встречные слуги посматривали исподтишка — вряд ли их шокировал вид хозяина с неприкрытым лицом, скорее внимание привлекала мазь. Она уже не мерцала, а светилась, превращая рэйда в сказочное существо или какого-нибудь супергероя из комиксов. Вот бы он умел открывать врата в другие миры.
— Необычная мазь, — сказала Лена, когда они подошли к апартаментам Леннеи.
— Подарок из Иэнны, — пояснил рэйд, наблюдая за ней с подозрительным вниманием, будто ожидая некой реакции.
Они стояли друг против друга у комнат Леннеи. Пауза затягивалась. Как бы целоваться не полез, подумала Лена. Вежливо улыбнулась:
— Спасибо за прогулку, Дион.
— Леннея.
До боли знакомым жестом он взял ее за руку и не спеша застегнул на запястье малахитовый браслет.
Только в глаза при этом не смотрел. А у Лены было чувство, что ее вытащили из-под теплого одеяла и бросили в снег.
Следующие четыре дня прошли тихо-мирно и не без пользы: Лена занималась самообразованием и саморазвитием.
Каждое утро садилась у окна и выводила на бумаге безобидные фразы вроде "Травка зеленеет, солнышко блестит", пытаясь превратить стиль письма "как курица лапой" в более-менее сносный почерк. Потом брала из стопки особый лист, собирала волю в кулак и писала "чистосердечное признание" — пока не начинало горячо ухать в голове, а глаза не застилала предобморочная пелена.
Усилия не были бесполезны. Но как же тяжело и медленно шло дело! Пока что на бумаге красовались три гордые буквы: "Я не". Написать хотя бы первую букву имени "Леннея" не выходило никак. Фантомная личность хозяйки тела зубами держалась за свою тайну.
— Ничего, — грозила Лена ее отражению в зеркале. — Ты у меня во всем сознаешься.
Кроме уроков чистописания в обязательную программу входила физкультура: зарядка, йога, пробежки по апартаментам и энергичные прогулки по замку — раз наружу в одиночку выходить нельзя. Вполне достаточно для поддержания тонуса.
Впервые обойдя огромное здание сверху донизу, Лена даже устала. Бродила по залам и коридорам, рассматривала лепнину, фрески, резьбу, богатую мебель, статуи, напольные вазы и картины — жаль, фамильных портретов среди них не было. Приглядывалась к прислуге, заводила разговоры с горничными и лакеями. Непременно заворачивала на кухню, охотно соглашаясь угоститься то горячими духовитыми пирожками с яблоками, то медовым печеньем, а в ответ не жалела улыбок и добрых слов. Просто так, на всякий случай: если ты к людям по-человечески, а не свысока, и они ответят тем же. Хотелось, во всяком случае, верить.
Лютен действительно зашел извиниться и покаяться, а закончив, добавил с внезапной дерзостью: "Я не рассказал рэйду, как тонко и расчетливо вы насмехались над ним. Над его увечьем, над его прошлым и нынешним положением. Над его утратами. Может быть, зря. Не знаю, что у вас на душе, мне этого не понять. Но что бы вы ни думали, рэйд Герд никогда не желал вам зла и не заслужил ваших издевок. Если не любите его, хотя бы уважайте. А теперь можете пойти и пожаловаться на меня снова!"
Неожиданно рассудительный мальчик. Но все-таки мальчик. Наглый, заносчивый и застенчивый одновременно. Наверно, рэйд крепко надрал ему уши. А он благородно умолчал о Лениной "выходке", не подозревая, что она сама передала их разговор Диону. И если Лютен разглядел за невинным щебетом ее внутренней блондинки бездну скрытых смыслов, то Дион и подавно должен был. Однако журил ее не за свои обиды, а за жестокосердие по отношению к юному секретарю. После того, как раздавил в руке стакан…
Больше Лютен Тальби Лене на глаза не показывался — то ли сам так решил, то ли босс приказал.
Как-то вечером, проходя через холл с диванами и лаковыми столиками, она залюбовалась сочным закатом в окнах и пару минут стояла без движения, прикипев взглядом к золотисто-малиновому горизонту.
Все это время до ее слуха доносилось приглушенное пыхтение. Сначала Лена не обращала внимания — мало ли где шумят, потом ей стало любопытно.
Похоже, источником подозрительных звуков была портьера у окна справа.
Лена подкралась на цыпочках, отдернула бархатное полотнище… Кто-то с писком метнулся с пола, юркнул у нее под локтем и умчался в коридор.
А сообщник беглеца остался. Он… она сидела на полу, натянув на острые коленки полотняный передник и глядела на Лену влажными светлыми глазенками. Девочка лет пяти-шести.
— Не бойся, — улыбнулась Лена, наклоняясь. — Как тебя зовут?
— Лора, — нежно отозвалась малышка.
— И что вы тут делали?
