— Да все я понимаю, — она тоже вздохнула. Интересно, он заметил? — Хочешь освободить одаренных Тумона, Орании и… — что еще было на той карте? — И Шеккии. Ты просто подумай, сколько погибнет людей — и магов в том числе. Их первыми на убой пошлют. Для чего еще королю понадобилось ломать систему? Не из сострадания же.
Рука на плече напряглась, и Лена качнула головой:
— Ладно, забудь.
Девица-аристократка так не скажет. Но что за толк в игре "Найди десять отличий", если Дион допускает любые предположения, кроме верного? А главное, он прав. Какое ей дело до планов Лаэрта? Это не ее мир. Она здесь временно.
Лампа под потолком только называлась лампой — больше теней, чем света. Интимный сумрак, недвусмысленные объятья и долгая дорога впереди. Надо как-то выпутываться из этой ситуации.
Лена села прямо.
— Я сейчас задам странный вопрос. — Лаэрт отмахнулся от нее, но Дион должен сказать: — Откуда на самом деле взялись носители истинной силы? Где их родина?
— Зачем тебе? — такого он явно не ожидал.
— Просто ответь, пожалуйста. Можешь?
— Я знаю то же, что знают все. Подножие вулкана Кумгар, великая река Даргана. Извержение и потоп — явления божественной воли. Тебе же в детстве рассказывали. Жертвенная гибель первых жрецов, разрушение святилищ. Исход истинно верующих…
То есть никаких доказательств не осталось? Удобно.
— Хочешь услышать какую-нибудь необычную трактовку? — Дион усмехнулся. — Недавно меня пытались убедить, что истинные пришли из иного мира.
— А ты не веришь? — сердце у Лены подпрыгнуло и заколотилось часто-часто. — Что, если так и есть?
Она даже дышать перестала. Сейчас…
— Леннея, — Дион явно старался, чтобы его слова не звучали чересчур снисходительно. — Нет никаких иных миров. Наш мир — единственный. И даже обитель духов, в которую якобы удалились древние боги — это просто вымысел.
— А сами истинные тоже считают это вымыслом?
Она хотела уточнить: "Другие миры". Но стекляшка-колючка в одно мгновение перекрыла гортань. Лена судорожно закашлялась, пытаясь прочистить горло, из глаз брызнули слезы.
— Леннея? — Дион развернул ее к себе. — Что с тобой?
— Просто… устала, — невпопад ответила Лена.
Неважно. Главное, снова можно дышать.
Вот же проклятая цензура! Так плохо еще ни разу не было.
Лена бессильно прислонилась к плечу Диона и почувствовала, как он аккуратно гладит ее по волосам и спине.
— Я замучил тебя, да? Два дня подряд на людях, столько волнений. Мне следовало подумать…
Он считал "невесту" нежной фиалкой и, наверное, был прав. Но Лена уже пришла в себя. Подняла голову — и оказалась с Дионом лицом к лицу. Так близко, что его дыхание с винными нотками касалось щеки. Длинные пальцы невесомо скользнули по Лениному подбородку. Она вздрогнула — и его улыбка сейчас же замерзла.
Пришлось объяснить:
— У тебя руки холодные.
— Руки? — переспросил он с тихим смешком.
А потом наклонился и поцеловал. Осторожно, явно боясь испугать свою маленькую рэйди. Заглянул в лицо — и мягким, но уверенным движением притянул к себе…
— Ты обещал, — сказала Лена прямо в его раскрытые губы.
И губы замерли. Ночные тени собрались в глазах Диона. Показалось, что сейчас он просто прижмет ее к спинке дивана, и в глубине души — нет, не в глубине, почти на поверхности — она ничего не имела против. Молчание, повисшее между ними, было душным и горячим, как воздух в тропических джунглях…
— Я не король Гадарии, — произнес Дион глухим голосом, — но слово сдержу. Если ты этого хочешь.
Он не двигался и не отводил взгляда, будто чуял ее сомнения, затягивал зрачками-магнитами в темный омут. Так просто было податься навстречу, распробовать вкус его губ, забыть обо всем. Просто, естественно… И неправильно. Хотя бы потому, что он по-прежнему видел в ней Леннею. А когда через день-другой приведет местных мозгоправов и поймет, как ошибся… Да он возненавидит ее за этот невольный обман!
Лена опустила ресницы и медленно отстранилась.
Что он теперь сделает — оскорбится, нагрубит? Она была готова к любой демонстрации недовольства. Однако Дион лишь сел ровнее, снова обнял ее за плечи. И даже обиженным не казался.
— Ехать еще долго. Поспи.
— Ты тоже, — сказала она.
— Хорошо, — и опять в голосе тень усмешки. Легкой, как щекотка гагачьим перышком.
Она и правда подремала, бессовестно используя плечо Диона в качестве подушки. Ему ведь это нравится, верно?
По приезде в замок он, как всегда, сопроводил "невесту" до апартаментов. Поправил на ней пелерину и пожелал сладких снов. Про браслет не вспомнил. А она… встала на цыпочки, коснулась губами теплой, по позднему времени слегка колючей щеки — и скользнула к себе. Гибкое тело Леннеи отлично подходило для того, чтобы проскальзывать в самые узкие проемы.
Глупо, конечно. Сначала оттолкнуть, потом поощрить. И еще глупее после этого улыбаться в пустоту тускло освещенной гостиной…
В апартаментах Леннеи — или пора уже Лене считать их своими, и не апартаментами, а покоями, как тут заведено? — все было, как всегда. Предупредительно разобранная постель, свежая ночная рубашка и стакан лимонной воды на тумбочке. На фарфоровом блюдце.
