Винить врача за спасение детской жизни не стал бы даже Аспер Дювор. Но перед Дювором господин Ройс сжал бы свою желчность в кулачок и растекся елеем — даже после тяжелой ночи и долгой езды по тряским деревенским дорогам. Хотя Дион платил ему вдвое больше, чем прежний хозяин Скира. И господин Ройс принимал это как должное. Одно дело — служить наследнику древней крови, и совсем другое — безродному выскочке.
Впрочем, осмотрев Леннею, лекарь унял раздражение.
— Сильнейший шок. Скорее всего, магической природы.
Он вопросительно посмотрел на Диона, но не получив разъяснений, занялся делом. С помощью лечебных дифенов привел в норму давление и дыхание, восстановил кровоток и работу сердца, проверил состояние внутренних органов. Оставил очередную порцию микстур и уехал, настоятельно порекомендовав обеспечить юной рэйди покой и деликатное обхождение. При этом смотрел на Диона с неприкрытым укором.
Печать, без сомнения, была связана с обстоятельствами возвращения Леннеи в замок. А об этих обстоятельствах, кроме Лютена, никто знать не должен. Даже друзья. Сторонние люди — тем более. Так что Дион снова промолчал. Пусть лучше господин Ройс считает его чудовищем, истязающим нежных дев. Тем более, что основания есть.
Он сорвался. Хотя с детства был приучен владеть собой — иначе одаренному не выжить. Пусть все перевернулось с ног на голову, пусть у него нет дара и он теперь рэйд. В том и дело, что он рэйд, льгош возьми! С энтолем или нет, девочка целиком в его власти. Что бы она ни натворила, он обязан быть снисходительным.
Вот только искать сближения было ошибкой.
Беспамятство Леннеи перешло в сон. Дион натянул одеяло ей на плечи, одетые тонкой сорочкой цвета ванили, подозвал кресло и сел напротив, глядя в девичье личико. К бумажно белым щекам возвращался цвет, губы, недавно бескровные, снова алели.
По батистовому пододеяльнику к Леннее на грудь карабкался солнечный луч. Дион смотрел на него едва ли не с ненавистью. Хотелось заставить солнце отдернуть бесстыдную руку.
Встать, сдвинуть портьеры? Он не шелохнулся. Сердце лежало в груди комком свинца. Дион следил за лучом, думая о том, почему энтоль прятал печать, что расскажет Леннея и знает ли она, кто с ней это сделал.
Девочка рассердится, обнаружив его у своей постели. Пусть. Дион хотел застать ее в момент пробуждения. Задать вопросы раньше, чем она придумает новую ложь.
Проснулся он оттого, что голова упала на грудь — и встретился взглядом с Леннеей. Она лежала на боку, подставив лицо солнцу. Еловые глаза смотрели ясно и спокойно.
— Давно не спишь? — спросил он.
— С полчаса.
— Как себя чувствуешь?
— Лучше, чем ожидала.
Леннею не смущало его присутствие, и это было неправильно, неестественно.
— Мы сняли печать неразглашения. Теперь ты скажешь, что с тобой произошло и для чего нужно зеркало в подземелье?
Она растерялась — словно не поняла, о чем речь. Потом на нежном лице отразилась целая гамма чувств. Недоумение, понимание, тревога. Рука взлетела к горлу, как будто что-то искала. Затем, вспышкой, — облегчение, радость. И новое, незнакомое выражение, под стать фантастическим словам:
— Скажу… Мечтаю об этом с тех пор, как появилась у вас! Для начала: я — не Леннея Дювор…
Она говорила, а Дион слушал и не верил, не мог поверить. Есть только один реальный мир, все остальное — выдумки, иллюзии, обман, причуды человеческого ума. И в то же время части головоломки укладывались в эту невозможную историю точно до тошноты. Странное поведение, нелепые выходки, сбивающие с толку вопросы, поразительные воззрения на жизнь, даже просьба помочь ей с выбором наряда для приема.
И внезапно — разговор с князем Иэнны. Который рассказал сказку о происхождении истинных. И предупредил Диона о появлении Леннеи…
— Я понимаю, что она не могла сама произвести этот обмен, — в мелодичном голосе его невесты звучали непривычные интонации. — Кто-то ей помог. Но я не знаю, кто.
— Кажется, я знаю.
Он услышал свой голос будто со стороны — хриплый, чужой. Как если бы в него самого вселился незваный гость из-за грани мира.
Дион резко поднялся, швырнул девушке в кровати приготовленный служанкой халат.
— Одевайся! Пойдешь со мной.
И встал лицом к окну, демонстрируя пренебрежение всеми правилами светских приличий. Она не спорила, не требовала, чтобы он вышел. За спиной раздался шорох и мягкое шлепанье босых ног по полу. Дион обернулся — как раз, чтобы проследить, как она входит в гардеробную. Воспользовался задержкой, чтобы вернуться к себе и забрать из сейфа перстень с коршуном.
Самозванка появилась через несколько минут, в зеленом платье с белым поясом, волосы расчесаны и стянуты лентой в простой хвост, взгляд прямой, решительный. Диона обожгло: как можно было настолько обмануться? Теперь он ясно видел, что это не Леннея, а чужая взрослая женщина. И от этого открытия пробрал озноб. Он же знал. В глубине души он знал с самого начала…
— Сколько тебе лет? — глухо и грубо.
В ответ — холодный взгляд, бесстрастный тон:
— Скоро тридцать один.
Льгош! Ровесница.
