Они пробирались между кресел для почетных гостей по правую руку от помоста — к своим местам. Лена была в синем платье из "розового" магазина, Дион в черном пиджаке с индиговым отливом. Они отлично смотрелись вместе.
"Муж" усадил Лену на бархатную подушечку, устроился сам и только тогда неохотно признался:
— Я видел проект.
Значит, это не реверанс в сторону общего прошлого Гадарии и Иэнны, а декларация о намерениях. Интересно, Аллиала знает, что в перспективе ей предлагают корону императрицы?
От помоста бежала парадная дорожка цвета бронзы и метрах в ста упиралась в круглую площадку, красиво выстланную коврами. Площадку обрамляли деревца в золоченых кадках, на деревцах пели птицы в золоченых клетках. Лена вспомнила про Дом Птиц в замковом саду. Надо все-таки раздобыть какого-нибудь туземного орнитолога: пусть посмотрит и скажет, кого из пленных пичужек можно отпустить.
Периметр временного архитектурного ансамбля, состоящего из помоста, мест для вип-персон, дорожки и посадочной площадки с птичками, был обозначен линией нарядных вымпелов, поставленных вроде бы для украшения, и оцеплением из королевских гвардейцев, поставленных вроде бы для охраны. На самом деле все было ровным счетом наоборот. Статные гвардейцы-удальцы в броской старинной форме служили, скорее, декорацией к торжественному действу. А вымпелы помечали защитный контур, созданный королевскими магами и запечатанный лично Айделем Шело.
На последнем уроке Лена решилась задать наставнику вопрос: можно ли с помощью магии контролировать свои действия во сне? Если в родном немагическом мире бродит столько сказок об управляемых сновидениях, уж здесь-то должно быть что-нибудь этакое! Айдель, естественно, заинтересовался подоплекой. У Лены наготове было целых три истории. Но начать она решила с самой обтекаемой и самой правдивой:
— Дело в том, что… — она замялась, делая вид, что подбирает слова. — Во сне я встречаюсь сама с собой. Мой двойник хочет от меня того, что я не в состоянии дать. А я настоящая не могу ни возразить, ни объяснить, ни уйти.
Почти каждую ночь Леннея, плененная в зазеркалье, стучала в стекло кулаками, обвиняла, требовала, и это порядком действовало Лене на нервы.
Она была готова сказать, что второе "я" ставит ей в упрек гибель родных и настойчиво призывает вернуть их к жизни, что разумеется, никому не по силам. Будь Лена на самом деле Леннеей, такой сон мог бы отражать чувство вины: ведь став рэйдой Герд, она фактически примкнула к вражескому лагерю. Но Шело не стал добиваться подробностей. Посмотрел на нее, задумчиво сжав пальцами подбородок.
— Сам я не занимаюсь снами и никогда не занимался. Правда, в юности меня мучили кошмары, и я придумал маленькую уловку. Брал веревочку, один конец привязывал к руке, другой к дверце шкафа и дергал, представляя себе человека, который являлся мне в кошмарах. На ночь накладывал поверх веревочки особый узор, и когда тот человек возникал в моих снах, узор-веревочка будил меня, выдергивая в явь. Но вам это вряд ли подойдет. Хотя если вы видите во сне то, что вас страшит или смущает… — Айдель сделал многозначительную паузу. — Я мог бы свести вас с мастером. Но примите совет: разрешать внутренние противоречия лучше в реальном мире. Может, вам просто поговорить по душам с тем, к кому тянется ваша вторая половина, или один раз пойти ей навстречу? — в голосе главмага, сделавшемся неожиданно мягким, проскользнули лукавые нотки.
Лена изумленно замерла, чувствуя прилив крови к щекам. Вон как он все понял! И фальшивку на запястье наверняка разглядел. А может, просто видел, что в ней, как у них принято выражаться, не раскрыт дар целительницы.
Давай, рэйда Герд, стань рэйдой Герд!
Ага, станешь тут…
За фееричным поцелуем на ступенях храма так ничего и не последовало. Ни после свадьбы — когда Лена отоспалась и пришла в себя, ни потом. Случалось, Дион приобнимал ее, целовал руку, дотрагивался губами до волос — коротко, почти по-братски, и в те недолгие мгновения, когда их тела соприкасались, Лена чувствовала, как учащается его дыхание и сильнее бьется сердце. Но ни разу он не попытался зайти дальше.
Были дни, когда она соглашалась, что так лучше: не бросаться в страсть, как в пучину, не прикипать друг к другу — хотя бы до разговора с Алиаллой. Да и просто — спокойнее, безопаснее. Были дни, когда хотелось взять "мужа" за грудки и спросить: какого Ричарда Гира ты изображаешь бесчувственный пень? Что за игры?
А иногда она ловила на себе взгляд Диона, видела его грустную улыбку, от которой начинало жечь в груди, и все здравые мысли летели, как поезд под откос. Она бы сама пришла к нему, если бы думала, что он ее ждет. Ее, а не свою маленькую рэйди, которая так и не стала рэйдой и теперь живет в чужом мире, не подозревая, как трепетно бережет ее человек, которого она обвинила во всех грехах…
— Не думай об этом, — сказал ей на ухо Дион.
Лена с испугом посмотрела на "мужа". У нее что, мысли на лице написаны?
Ах да… они же обсуждали герб. И политику.
— Я не об этом…
— А о чем?
Дион взял ее руку, наклоняясь еще ближе — теплое дыхание тронуло щеку.
