– Запомни – ты мой. Я тебя не отдам, никому и никогда. Я тебя люблю… – И… просто заснула, сидя на мне, обняв за шею, словно действительно боялась меня отпустить. То ли нервный отходняк, то ли… Не знаю, в общем. Мирно и доверчиво спит. Знает, что ничего не будет и я с ней ничего не сделаю.
Да, именно «доверчиво». По-другому и не скажешь.
Кое-как дотягиваюсь до дивана и стягиваю себе в кресло плед, чтобы укрыть ее наготу. Тут тепло, но замерзнет же во сне.
Спи, моя девочка.
Вот же чертовка. Понимает ведь, что в таком виде я ее никуда не понесу. Там посты охраны, чиновники всякие, прочая челядь. Надевать на нее спящую грязные вещи с Острова я не стану. И она пользуется моментом.
Где-то через час у меня затекло все, что только могло затечь. Болела шея. Да и все остальное. Сладкая пытка.
Она мне открылась вся сегодня. Возможно, это был ответ на то, что я ей открылся, там, на Острове, в Хранилище. Теперь между нами нет никаких тайн, условностей и барьеров. Нет, она не ангел. Отнюдь. Она именно Правительница. Пусть и очень молодая. Пусть и со своими тараканами в голове, ну так у кого их нет? Так что я теперь точно знаю, что Диана была совершенно права, когда кричала в истерике: «Она нас всех убьет!» Да, Марго может. С нее станется. Не из злобы или мести. Просто «Так надо». А каким должен быть правитель? Это совершенно другой уровень Бытия.
А молодость… Ну что «молодость»? Проходящее. В конце концов, Благословенная в ее возрасте стала императрицей России, Ромеи и Единства, ее дочери в том же возрасте стали императрицей Франции, кайзерин Великогерманского Рейха и королевой Великой Шотландии. И все они справились. И Марго справится. Я помогу, чем смогу.
Спи, моя девочка.
Да, я ошибался, посыпая голову пеплом и причитая, что Романовы выродились. Нет. Доказательство сейчас спит у меня на руках. Да, она сможет. И ее мама смогла бы. Так что не все безнадежно. Мария Первая законсервировала Систему, доставшуюся ей от отца – Александра Четвертого. Жизненная энергия Империи угасала, и внучка Великого просто не дала Державе упасть. Правила осторожно, но очень решительно и жестко. Когда вновь возник кризис власти и случился мятеж, ее рука не дрогнула нанести термоядерный удар по собственному сыну и ядру мятежа. Кто назовет эту милую бабушку нерешительной? А Мария Вторая? Которая изучала собственных детей при помощи собственного мужа и его Института Крови? И проводила буквальную отбраковку их и их возможных «вторых половин»? Она была весела, мила, хитра и решительна. У нее бы рука тоже не дрогнула бомбануть. Решила же отправить меня на Марс. Верная смерть или покалеченная оставшаяся жизнь. Дети из пробирок и все такое. Что и случилось после моей миссии к астероиду. А Марс бы меня точно доконал. Но сестра с милой улыбкой, но беспощадно сказала: «Прости, но так надо». Во славу Династии и Империи. Так что и ее дочь Марго смогла бы нас с Дианой сбросить с шахматной доски. И детей моих заодно. Пусть и подумав немного.
Нет, Романовы не выродились, они просто стали иными. Более рациональными и жесткими. Ну, на улице ведь не романтический девятнадцатый век. Вовка и Сашка полетели в выбраковку, Лиза дезертировала замуж, отказавшись от Короны Терры и Всего Сущего, а на месте мирно спящей девочки должна была бы сейчас быть Эбигейл Шотландская. Тоже Романова. Куда более решительная и беспощадная. Династия не даст себя сломать, всегда есть варианты. Мы тут не пуделей выгуливаем на лужайке. Так что Марго буквально решительно выгрызла свое право сидеть сейчас у меня на коленях. Род не выродился. Он просто стал иным.
Осталось новому поколению Романовых привести в порядок Империю. А вырождение… Ну что «вырождение»? Такое случится еще не раз на тысячи лет вперед. И явятся новые беспощадные Романовы на место тех, кого следует сбросить с шахматной доски. В мире Великого я струсил, и все посыпалось в тартарары. Да я и тут пытался. Не раз. Но эта девочка меня вытащила из моего трусливого кокона самоотречения «я просто тихий спокойный помещик Романов, оставьте меня в покое». Мне сто сорок два года. Сто сорок два года бегства, трусости принять власть и Корону. Пришло время исполнить свой Долг.
Пытаюсь осторожно встать, и слышу сонно-властное:
– Нет.
Целую волосы.
– Солнышко, давай я тебя на диван перенесу.
– Нет.
– Я буду рядом.
– Только не уходи…
Кое-как осторожно переношу ее на диван. Диван кожаный, на нем в голом виде спать крайне некомфортно, но «нет», значит, нет. Романовы с их… нашим бесконечным упрямством. Ведь в этой девочке течет моя кровь и у нее мои гены.
Укутываю пледом буквально вокруг, чтобы отделить тело от дивана.
– Не уходи…
