– Ладно. – Действительно, не стоит канители. – Так, я сейчас подойду к нему в покои. Срочно туда медицинскую бригаду, капельницу и все, что требуется по сему случаю.
– Бригада уже там. Работают с ним.
– Хорошо. Иду.
Хоть одна хорошая новость за сегодня.
Диана конечно же все слышала, даже стараясь не дышать, чтоб не выдать свое присутствие.
– Ты собираешься это чудо посадить на трон?
Морщусь.
– Не знаю. Посмотрим. Трон его по праву. Но он сам не хочет. А вот Саша, насколько я понимаю, хочет. Но хочет ли трон Сашу – это вопрос вопросов. Да и не нашли пока Сашу, насколько я понял. Наверняка тоже где-то тусит в ночном клубе, но в другом.
– В каком?
– Ди, я очень люблю вопросы всякие. Особенно риторические. Откуда я знаю, в каком? Найдут, вытащат за ноги из-под стола, засунут под капельницу и в вертолет. Знала бы ты, как они мне все дороги!
– Миша…
Диана со значением ткнула пальцем в потолок. Пишут, мол. Я отмахнулся. Если я выиграю этот крысиный забег, то без разницы, пишут меня или нет. А если проиграю, то тем более.
Вновь вспомнился давешний сон. И Эби. Где она, кстати?
– Счастье мое, я пойду разбираться с Вовкой. А потом, даст бог, и Сашку найдут.
– Ты зря пренебрегаешь Льговой. Она имеет большое влияние на Вовку.
– Ой, я тебя умоляю! Если императором станет Сашка, то Льгова с Вовкой пусть милуются сколько угодно. А если Вовка станет императором, то Льгова попадет под асфальтоукладчик, имя которому Эбигейл Стюарт-Савой-Романова, Высочество и Великая Княжна.
Жена вздохнула.
– Ты опять на своей волне и не слышишь меня.
– Ладно-ладно, даст бог, вернусь на обед, расскажешь свои мысли. А пока я побежал пытать Вовку.
Дверь покоев за мной закрылась. Быстро иду к лифту.
Нажимаю тангенту переговорника.
– Дежурный офицер капитан…
– Вот что, Пожарский, уточни, где Борис Домиславович. Как-то я упустил его.
– Я уже уточнил. Он в Институте Крови в Константинополе. Согласно вашему повелению, о случившемся никому не сообщали, включая его. Прикажете сообщить?
Толковый офицер. Надо взять на заметку. Пора формировать свою команду.
– Гм… Сообщите ему, что государыня срочно хочет его видеть. Но она не на связи. Вопросы?
– Никак нет. Сделаем.
…Найденный в недрах Грааля Вовка, как доложили, был в ночном клубе извлечен из-под графини (любил шельмец поиграть в «лошадку») и остался без сладенького. Наоборот, когда он хоть как-то пришел в себя, его чуть ли не силой притащили в покои императрицы. Увидев мать в таком неприглядном состоянии, Владимир немедленно лишился чувств и банально свалился в обморок. Медикам не сразу удалось привести его в чувство. Тело его матери уже накрыли покрывалом, но он все время косился на него.
– Владимир, ты меня слышишь? Попей воды.
Он деревянными пальцами взял пластиковый стакан (медики благоразумно не дали стекло) и трясущимися губами сделал несколько глотков.
– Чт-т-то с ней?
Играть тут всякие комедии у меня не было ни времени, ни желания. Пусть графиня ему носик утирает.
– Твоя мама умерла. Причину установит врачебная комиссия и судмедэкспертиза.
– А пена на губах? Ее отравили?!
– Это установит судмедэкспертиза. Но да, исключать этого нельзя. Поэтому постарайся тут ничего не трогать, тем более не пить. Я приставлю к тебе сопровождение. Всю еду и напитки будут проверять, твою одежду и обувь тоже. И пару-тройку телохранителей не помешает.
Вовка прошептал, глядя в никуда:
– Господи боже… Мама…
Взгляд его стал совершенно стеклянным.
Трогаю его плечо.
– Эй, ты меня узнаешь? Мы с тобой в одной комнате жили в общаге Лицея несколько лет. Я Миша. Помнишь Мишу?
Тот слабо кивнул.
– Да, помню. Но что ты здесь делаешь?
– Твоя мама вчера публично и официально провозгласила меня Кесарем, Местоблюстителем и Наместником всего Сущего и всего Мироздания…
Титулы звучали не так, но Вовке и этого было много. Спишем потом на «белочку».
– Миш, это ваши дела. От меня что ты хочешь?
– Я? Не я, а Империя и все верные твои подданные.
Удивленно:
– Мои?
Не менее удивленно:
– А чьи, Вов? Не мои же! Теперь ты у нас Государь Император-Август. Так что подданные именно твои. Так что соберись, принимай дела.
Мой лицейский товарищ бросил взгляд на продолговатую фигуру под покрывалом, и с ним случилась форменная истерика. Пришлось вызывать докторов, колоть успокоительное, делать прочие процедуры, но ничего не помогало.
Он кричал, рыдал, царапался и даже пытался кусаться. Закончилось это все дозой снотворного, и Вовка затих. Я вызвал наряд лейб-гвардейцев.
– Вот что, бойцы, со всем тщанием и аккуратностью отнесите Владимира Борисовича в его комнату и бережно уложите в постель. Докторов, капельницу и все, что надо. Пусть приведут его в нормальное состояние. Он мне нужен.
Командир дежурного наряда осторожно уточнил:
– Прошу простить, ваше величество, там в постели его возвращения ожидает графиня. С ней что прикажете делать?
