– Гоните ее к чертям, не до нее сейчас. Впрочем… – Я вспомнил слова Дианы и уточнил: – Вежливо гоните. Со всей любезностью. Ну, вы при дворце службу несете, сориентируетесь по месту.
– Сделаем, ваше величество!
Появились носилки, и Вовку вынесли.
Да, я тут «ваше величество». Но не «государь». Я один «из». Пусть и не один из многих. Хотя «величеств» сейчас в мире чуть меньше, чем белочек в парке. Да что опять мне эти «белочки»?! Вот уж царственная семейка! Ладно, пустое. Что делать? Вот вопрос вопросов.
Вернулся поручик.
– Ваше величество, дозволите?
Киваю.
– Что там?
– Там это…
Устало замечаю:
– Ну, что вы, Шмидт. Словно на свидании с барышней-гимназисткой, к которой не знаете, как подступиться. Что там?
Офицер кашлянул в кулак.
– Ваше величество, она отказывается уходить. Сидит возле него на постели, вытирает платочком ему лоб и щеки. И бурчит на нас. Я понимаю, но не понимаю, как выполнить ваше повеление. Силком выпроводить вы запретили, а так уходить она не хочет.
Я с минуту размышлял.
– А, Шмидт, и черт с ней. Пусть сидит. Только приставь туда бойца своего со сменой караула каждые два часа, чтоб глаз не спускал. Чтоб она с ним в порыве нежности чего худого не сделала. Понял?
– Так точно, сделаем!
– Да, и медика туда рядом. Тоже со сменой караула. Мало ли что там приключится. И верните его Отечеству, некогда с ним возиться!
Офицер несколько скабрезно поинтересовался:
– Ваше величество, а если она его… или ему… ну, того… Что делать?
Хмыкаю. Вот же фантазеры господа гвардейские офицеры!
– Так, охальник, не морочь величеству голову. Ступай, делом займись. Доложишь, как Владимир Борисович изволит проснуться или случится чего непредвиденное.
– Слушаюсь!
Вот уж глупая оперетка на мою голову!
Да хоть водевильчик!
Кто в Империи главный сейчас? Вовка – нет. Сашка? Тоже тот еще фрукт… Как ни смешно, но пока главный тут я.
Тут в кабинет ворвался Борис и с совершенно диким взглядом осмотрел помещение. Найти тело под покрывалом было несложно. Муж бросился к покойнице, откинул покрывало и зарыдал, причитая…
Быстро он, однако, прибыл. Ну, Высочайший Консорт. Есть, видимо, средства экстренной доставки.
Я отвернулся. Маша не стала краше за истекшее время. Ничего живого в ней уже не было. Воск, гипс и стекло. Оскал стал еще страшнее. Я не судмедэксперт, но на фронте в свое время повидал тысячи покойников в разной степени целости и разложения. Нет, Маша выглядела прилично, потом за дело возьмутся профессионалы, ее приведут в полный порядок, проведут бальзамирование и прочие необходимые процедуры, ведь гроб (открытый или под стеклом) с ее телом посетит по протоколу Константинополь, Новый Царьград, Москву, Санкт-Петербург, с тем, чтобы навек упокоиться в Петропавловской крепости рядом со своими царственными предками.
– Миша…
Оборачиваюсь.
– Да, Борис.
– А почему она лежит на полу?
Пожимаю плечами.
– Я распорядился ничего не трогать. Придут следователи, судмедэксперты, а тут все затоптано, государыню переложили в другое место, на диван, например. Что мне скажут?
Он нехотя кивнул.
– Да, пожалуй, вы правы. Просто… Как она умерла? Кто ее видел последним?
Ну, Мишенька, тут и смертушка твоя пришла. К тебе сегодня будет очень много вопросов, будет множество вдумчивых бесед и прочих протоколов с осмотрами.
– Борис, последним живой видел ее я. Мария изволила меня пригласить выпить по бокалу вина в честь пожалования мне титулов Кесаря, Местоблюстителя и Наместника.
Вдовец застонал и прикрыл глаза.
– Ей же нельзя было вообще пить! Она принимала очень сильные препараты! Вообще нельзя пить спиртное! Куда же вы смотрели…
– Я понимаю ваше горе. Я скорблю вместе с вами. Она мне была и как мать, и как старшая сестра. Но откуда я мог знать о том, что она на препаратах и ей нельзя пить? Почему медики не предупредили меня? Разве это не их обязанность следить за здоровьем и диетой Ее Всевеличия? Почему медицинская бригада не убедилась, что с ней все в порядке после моего ухода? Как так получилось, что Мария продолжала пить спиртное, судя по бутылкам, и медики ее не остановили? Это халатность или злонамеренность?
Борис кивнул.
– Да, простите, я не совсем контролирую себя…
– Я понимаю.
– Маша, Маша… Что ж ты наделала…
Да, вопрос был хороший и актуальный. Вот уж действительно «наделала», и я не очень понимаю, что делать дальше.
– Борис, простите, что я в такую тяжелую минуту, но дела не ждут.
Он с трудом оторвал взгляд от лежащей на полу Марии.
– Дела? Какие могут быть сейчас дела?
– Я понимаю ваше состояние. Но так получилось, что на данный момент я, как Местоблюститель, исполняю обязанности Императора-Августа. И помимо организации похорон, у меня есть и текущие государственные дела.
– О каких делах вы говорите? Оставьте меня в покое! Дайте мне побыть с моим горем наедине!
– Простите.
