Всемилостивейший государь! — начал он. — Обращаюсь к тебе так, папа́, потому что письмо практически официальное, и тема слишком серьезна.
Я уже говорил тебе, что ни одна из европейских абсолютных монархий не проживет больше 60-ти лет.
Это не потому, что сумасшествие мое ко мне вернулось из-за жестких условий заключения.
Я просто знаю это. Неважно откуда. Хоть из снов.
Чтобы остаться в числе выживших, России надо принять конституцию. Иного пути нет.
В России будет конституционная монархия или не будет никакой.
У нас сейчас странно относятся к конституции: одни, как к волшебной палочке и панацее от всех болезней, другие, прямо-таки как к контракту с самим Сатаной.
Конституция — это бумажка. Ее можно написать, принять и забыть. В нее можно вносить поправки вплоть до полного отрицания окончательным текстом первоначального. Ее можно просто игнорировать. В нее можно вписать все, что угодно. Хоть королевские письма. Вы хотите оставить за собой право наказывать любого подданного по своему усмотрению без суда? Так впишите его в конституцию. Радикальные либералы, конечно, будут недовольны, а остальные съедят.
Главное, чтобы каждый мелкий столоначальник этого не мог.
Важна не столько конституция, сколько гражданские свободы и народное представительство.
Первые не так опасны, как кажется. В свободном обществе все говорят, что хотят, но никто никого не слушает. Лучший способ помочь распространению информации — это запретить ее.
А народное представительство — это обратная связь и возможность разделить ответственность за непопулярные решения. Это понял Людовик 16-й, когда созвал Генеральные штаты, чтобы поднять налоги. Да, плохо кончил. Потому что нельзя разделить ответственность, не разделив прав.
Да, властью придется делиться, но это лучше, чем потерять все.
Конечно, институт народного представительства тоже можно выхолостить, де-факто заменив выборы назначением своих людей, но это все равно, что отменить его: не будет ни обратной связи, ни разделения ответственности.
Этот комплекс мер даже не обязательно называть «Конституцией», можно оформить, например, высочайшим манифестом.
Но лучше назвать, им слово нравится.
Проект прилагаю, я его дописал. Не особенно надеюсь, что он будет принят в ближайшие годы. Чтобы принять документ, опережающий время, надо обладать безумной смелостью. Вы и так сделаете для России слишком много, чтобы требовать от Вас еще и этого подвига. Но, если он будет принят хотя бы частично — это будет значить, что я не зря здесь сижу. И вообще живу не зря.
