— Если бы не почерк, я бы решил, что у этого проекта тот же автор, который у нас в «Морском сборнике» подписывается «А.А.»
— Да, почерк не племянника, — согласился великий князь. — Слишком хорош.
Личного секретаря Саша старший не держал, но вполне мог поручить переписать какому-нибудь адъютанту.
— Но набор идей тот же, — заметил Константин Николаевич. — Даже для меня чересчур. И трудно поверить, что писал мальчик, которому нет четырнадцати.
— Остальные его проекты примерно на том же уровне, — заметил Головнин.
Где сейчас находится младший Саша, великий князь знал. Сначала он получил телеграмму от сестры Мэри, дочка которой Женя была в племянника по-детски влюблена и теперь места себе не находила.
Мэри была снисходительна:
«Девочки в этом возрасте часто выбирают, в кого бы влюбиться, искренне считают, что действительно влюблены, но это не более, чем игра».
Потом весть повторила Елена Павловна в коротком письме. Мадам Мишель считала, что Саша старший к Саше младшему слишком строг.
Однако в своем письме к Константину Николаевичу государь вообще не упомянул историю с гауптвахтой. Но зато прислал конституцию.
Погода улучшилась, выглянуло солнце.
— Пойдем прогуляемся, — предложил великий князь. — Мне надо это обдумать.
Санни терпеть не могла эти прогулки мужа со своим секретарем, вплоть до скандалов и истерик. Но что поделать! При всем своем ужасном очаровании, жинка была не тем человеком, с которым можно обсуждать конституции.
Надо будет вечером что-нибудь сыграть с ней в четыре руки. Например, из Шуберта.
Сели в шлюпку, прокатились по гавани.
— Очень радикально, конечно, — сказал Головнин.
— Это для нас, — заметил великий князь. — Герцен бы счел консервативной.
— Да, скорее либеральная, чем социалистическая. Хотя права женщин.
Женское равноправие, конечно, социалистическая идея. Николая Константинович прекрасно представлял на избирательном участке Мама́, Елену Павловну, сестру Олли, в пять лет писавшую и читавшую на трех языках, ныне принцессу Вюртемберга, Мэри и Сашину Марию. Да и Санни представлял, но очень сомневался в благотворности результата.
На берегу великого князя никто не узнал и тотчас к богатым иностранцам пристали двое местных с предложениями приятно провести время в не самом изысканном обществе.
Но было совершенно не до того.
На корабль вернулись часам к шести. Вечером Константин Николаевич играл на виолончели, это помогало ему собраться с мыслями.
За ответ сел только на следующее утро, когда «Рюрик» пришел в Палермо.
