Любезная Елена Павловна!
Посылаю Вам сочинение моего брата. Понимаю, что трудно поверить, что это Сашка писал. Но он очень изменился после болезни, словно стал на десять лет старше и в десять раз умнее. И я был свидетелем этой перемены.
К сожалению, менее упрямым, прямым и резким Саша не стал. И до сих пор говорит все, что думает там, где надо бы дипломатично промолчать. Так что он навлек на себя гнев Папа́ за сущую безделицу и угодил на гауптвахту. Папа́ уже собирался его простить, понимая, что поступил слишком сурово, когда у Сашки хватило ума послать ему вот это, прямо с гауптвахты.
Мне он отдал черновик, когда я пришел его навестить. Прочитайте, Елена Павловна. Мне очень интересно Ваше мнение. На мой взгляд, документ весьма радикальный, я там со многим не согласен, но нельзя не отметить широкую эрудицию и ясный ум автора. Саша смог и меня удивить.
Я прошу у вас посредничества в разговоре с отцом. К сожалению, наших с Мама́ просьб о прощении Сашки, Папа́ слушать не хочет, а брат отказывается просить пощады.
Надеюсь на Ваш ум, обаяние и благородство сердца.
Елена Павловна поручила переписать конституцию еще в двух экземплярах своей гофмейстерине Эдите Федоровне Роден и послать Кавелину и Чичерину.
Пошёл четвертый день Сашиного заключения.
К обеду он дочитал Исайю.
«Князья твои — законопреступники и сообщники воров» — Герцен отдыхает.
Несмотря на крутые пассажи, трудный текст от окружающей действительности отвлекал плохо. Да и не приближал никак к свободе.
Так что после очередных щей, хлеба и кваса Саша снова взял перо.
