«Вот и игрищами в покойника в саване попрекнул Сильвестр, нашей с Иваном содомией…» – горько подумал Курбский, поморщился от тягостных воспоминаний и тут же, тряхнув головой, сказал?
– Может, вообще никакого пророчества преподобного Геннадия не было, Сильвестр?.. Зачем ты упросил меня рассказать о нем Ивана?..
– Сейчас это уже неважно, князь Андрей… У царя есть супруга, у тебя тоже… Это уже судьба распорядилась так, все устроила по своему… Только и ты, и Алексей, небось, догадываетесь, что в противоборстве двух династических ветвей – царя и Владимира Старицкого, с одинаковым правом на московский престол – я свой выбор давно сделал… Да и вам с Алексеем уже поздно метаться… При сильном царе с его царицей быть Курбским и Адашевым на вторых ролях при дворе, при слабом же Владимире Старицком на престоле быть вам в фаворе… Глядишь, только так в случае чего у князя ярославского Курбского возникнет судьбинный шанс из первых воевод в первые бояре выпрыгнуть, а из первых бояр еще выше – в государи сигануть… Родословная великокняжеская Курбских, что от князей киевский Мстислава Великого и Ростислава Мстиславича идет, не препятствует этому, даже, наоборот, содействует… Ведь род всех князей Московских, от Даниила и Ивана Калиты до Дмитрия Донского, Василия Темного, Ивана Великого с Василием идет только от младшего сына Владимира Мономаха – от Юрия Долгорукого, торговавшим хмельным зельем и бравшим с купцов десятую деньгу на реке Москве и на Яузе… Настоящие родовитые князья и бояре это знают и всегда пойдут за Андреем Курбским, вступившимся за несправедливо обиженного Владимира Старицкого… Старицкий необходимая, но переходная фигура на троне… Одним щелчком сбиваемая с него – при желании… Старицкий князь всегда будет знать – кому обязан будет восшествием на престол…
– Это верно… – снисходительно заметил Адашев. – …Со Старицким князем на троне у Курбского будет больше возможностей из первого русского воеводы превратиться в первое лицо в боярской Думе, во всем Русско-Литовском государстве… Если Литву и Польшу вместе с Москвой повернуть на Тавриду против хана Девлет-гирея… А оттуда прямиком – из Тавриды на Константинополь в едином христианском крестовом походе против неверных…
Курбский внимательно оглядел лица Алексея и Сильвестра, по глазам которых он мог прочесть, что те, отдавая лавры главного воеводы и первого думского боярина, давно считают его своим в новом заговоре, возможно, даже главой его. И потому предлагают участвовать в более рискованной насущной авантюре – осуществления кары, в большей степени земной, чем Божьей, царю и его семейству, в каверзе великой царице Анастасии…
– А зачем тебе, Сильвестр, надобно было сначала Анастасию подводить к бракосочетанию с государем, тем более, сразу после его царского венчания?.. – в волнении спростил Курбский. – Неужели затем, чтобы содействовать ее устранению только для того, чтобы досадить царю Ивану?..
– Откровенный ответ за откровенный вопрос? – постно спросил Сильвестр и понимающе переглянулся с Алексеем Адашевым. – Хорошо я готов пойти на откровения…
– При условии, что Курбский пойдет с нами до конца на стороне Старицкого князя… – добавил Адашев. – А с тобой мы, князь, будем всегда… Согласен?..
Дождавшись, когда Курбский покорно кивнул головой, Сильвестр после выжидающей многозначительной паузы тем же нравоучительным постным голосом заговорил:
– Долгая это история… Только теперь никуда уже не денешься… Как на духу, говорю… Ты же видишь, князь Андрей, что мы все вместе и каждый по отдельности делаем все возможное и невозможное для реформ царства православного… В помощь вроде бы законному природному царю московскому, венчанному митрополитом Макарием на царство шапкой Мономаха… Только кто сказал, что во главе этого царства должны стоять московские Рюриковичи из колена великого грешника Василия Темного?.. – Сильвестр гневно глянул на Курбского, как бы дожидаясь от него ответа. Но после затянувшегося безответного молчания возвысил голос. – Молчишь, князь?..
Курбский зябко повел плечами:
– А что мне говорить-то?.. Мне слушать надобно больше, чем говорить, чтобы разобраться хоть в чем-то…
– Много грехов было у князей великих московских… Я хорошо наслышан от отца, деда, прадеда моего, всех родовитых новгородцах, о тяжких грехах московских Рюриковичей из колена великого грешника – государя Василия Темного? И до и после восшествия на престол у князя Василия Темного, самого злого и дурашливого князя из внуков великого Дмитрия Донского, были достойные династические соперники – Иван Андреевич Можайский, Дмитрий Юрьевич Шемяка, великие воины и полководцы, не чета, скажем, тому же слабому Владимиру Старицкому в сравнении с царем Иваном… – Сильвестр сделал глубокую паузу и угрожающе поднял палец. Призвал к тому, что сейчас он скажет главные тайные слова – явно не для передачи – тем более, раз просили говорить откровенно.
