– Я уже все знаю наперед… – сказал смущено Алексей Адашев. – Я тебе это будет интересно услышать. Знатный, боярский новгородский род Сильвестра имеет претензии к царскому роду Московских Рюриковичей не меньше, чем род твоих знаменитых ярославских князей из колена великого святого преподобного князя Федора Ростиславича…
– Так вот, слушай истинную правду…Мои новгородские предки служили верой и правдой и князю Дмитрию Шемяке, и его отцу великому князю Юрию Звенигородскому… Мои предки в нескольких поколениях с мечом в руках сражались против Василия Темного на стороне великих князей Юрия и Дмитрия… А теперь скажу то, что ты, наверняка не знаешь, что должно перевернуть твое сознание… Обоих великих князей, отца Юрия Звенигородского и сына Дмитрия Шемяку, отравили по приказу Василия Темного. Имя отравителей Дмитрия Шемяки у многих на слуху – повар Поганка, дьяк Василий Беда, боярин Бродатый… Имена отравителей Юрия Звенигородского вам ничего не скажут… Об этом, вообще, мало кто знает. Но имена убийц великих князей Юрия Звенигородского и Дмитрия Шемяки меня в сердце навеки… Мои прапрадеды, прадеды и деды, знатные дружинники, служившие им верой и правдой, сохранили весть об их убийстве отравлением для меня… Я не способен уже отомстить всем убийцам, не дело это иерея мстить… Но я хочу справедливого суда над их потомками… Хосу установления справедливости и только… И справедливость восторжествует…
Сильвестр показал на грудь, где билось его мстительное новгородское сердце, требующее справедливости. Курбский внутренне усмехнулся и, поглядев с усмешкой в глаза Адашеву, бросил:
– Чем же отличаются Владимир Старицкий от царя Ивана? Оба правнуки Василия Темного…
Сильвестр сделал вид, что не расслышал ироничного замечания, зато Адашев бурно отреагировал:
– Ты же знаешь, как государь Василий и его супруга, правительница Елена отнеслись к отцу Владимира Старицкого – они уморили его в темнице за то, что тот якобы незаконно претендовал на престол. Ты, князь, не знаешь, почему новгородцы после разгрома Новгорода, учиненного еще Иваном Великим, склонились к князьям Старицким, Андрею, Владимиру… Чтобы противостоять ограблению и унижению Новгорода московскими государями… Сильвестр расскажет…
Сильвестр снова недовольно покачал головой, что его так беспардонно перебивают, и продолжил свои постные речи.
– …Все преступления великого князя Василия Темного – на памяти воевод моего рода… На руках моего прапрадеда умер в мучениях от крысиного яда великий князь Юрий Звенигородский, а на руках моего прадеда скончался от яда в куряти великий князь Дмитрий Шемяка… Всем им, и дяде Юрию Звенигородскому, и двоюродному брату Дмитрию Шемяке, ничтожный злодей и трус Василий Темный в подметки не годился – поверьте со слов моих предков… Они завещали своим потомкам отомстить, когда придет время престолонаследникам Василия Темного… Только так уж получилось, что оставшиеся с Шемякой мои предки, ставшие новгородскими боярами, взяли сторону Марфы Борецкой и епископа Феофила в боярской партии против Москвы и государя Ивана Великого… Крепко бились мои родичи под началом воеводы Гребенки-Шуйского… Это как-то сближает меня с князем Курбским, ярославские предки которого также противодействовали московскому государю Ивану… Чуть ли не всех моих новгородских родичей положил во время своего жестокого карательного похода великий князь московский Иван… Ему падение Новгорода понадобилось только для того, чтобы казну новгородским купеческом богатством набить… Какая уж там жалость к свободолюбивым жителям Святой Софии, что ставили законы вече выше законов кулака и подавления свободы средствами самодержавного правления под скипетром государя московского… Ну, а дети новгородского воеводы Василия Гребенки-Шуйского, знаменитые князья-временщики Василий и Иван Васильевичи Шуйские, сторонников своего отца не забыли – это и помогло мне влиять на многое, будучи простым иереем… Нет в нашем роде, почти целиком полегшим за новгородские вечевые вольности святых, но не это главное в плодоносящем древе рода…
Сильвестр пристально посмотрел на Курбского и со зла подумал: «Вот хитрый Иван Великий, чтобы склонить на свою сторону ярославских князей пошел даже на то, чтобы канонизировать родоначальника всех ярославских князей – преподобного Федора Ростиславича с сыновьями Давидом и Константином… А тот был далеко не праведником – реки крови в Смоленске на Пасху пролил, когда пошел со своим ярославским войском на племянника, князя Смоленского Глеба, да к тому же с собой татар навел из Орды, с ханом которой породнился… Только обижу прямого потомка князя Федора – и ничего не добьюсь… А хочу добиться от него, чтобы тщеславный князь-воевода орудием против царя, против всех последних московских Рюриковичей стал – мести ради…». И, глянув снисходительно и ласково на Андрея Курбского, Сильвестр продолжил речи:
