– …Вот когда будет Владимир Старицкий, тогда и надо говорить про Макария, а пока рано… Впрочем, раз я обещал быть откровенным, буду таким до конца… – Жестко сказал Сильвестр и тут же понизил голос до свистящего шепота. – …Когда царь Иван был при смерти, я лично устроил встречу владыки Макария с Ефросиньей и Владимиром Старицким… Тогда владыка с пониманием отнесся к претензиям Владимира на трон… Не настаивал даже на том, чтобы тот крест целовал Дмитрию-царевичу… Это секрет из секретов, тайна из тайн… Алексей Адашев об это знает и отец его знал о позиции Макария, недаром боярин первым выступил против крестоцелования пеленочнику – в пользу партии Захарьиных… Если бы царь умер, то Макарий, не исключено, сразу же взял бы сторону Владимира Старицкого… Правда, до крестоцелования Дмитрию-царевичу… После крестоцелования Дмитрия – скажу честно, не знаю… В конце концов, он же умный муж и понимал лучше всех нас вместе взятых, что взрослый сильный князь-воин Владимир на троне лучше, чем Дмитрий в пеленах… Недаром Макарий мудро устранился от текущих дел – проведения процедуры присяги Дмитрию-царевичу… Он перепоручил судьбы и Дмитрия-пеленочника, и больного царя Ивана Господу… Может, он и прав – не дело владыки вмешиваться в судьбы царственных особ земными средствами… – Сильвестр переглянулся с Адашевым. – …Но то владыка… А я простой иерей, только волей Господа, ровня при дворе и в храмах митрополиту и епископам… Сейчас я все сказал князю Андрею, как на духу… Надеюсь, что он поддержит князя Владимира Старицкого – в нужный момент… Как я и мой дед и отец, тоже духовного звания, всегда поддерживали князей Старицких – Андрея Ивановича, Владимира Андреевича, матушку последнего Ефросинью Хованскую, из рода князей Патрикеевых-Гедиминовичей… Все закрутилось – и месть царю и царице от небесного и земного мстителя за злодеяния предков им обеспечена…
– Нет, уж от земного мщения меня увольте… – прохрипел Курбский, поморщившись, недовольно тыча мыском сапога в травяной холмик на берегу Москвы-реки. – Не воеводское это дело – мстить царицам… У ж лучше в Ливонию с войсками… А оттуда в Тавриду…
Адашев уловил гримасу боли и отвращения на лице Курбского при упоминании мести царю и тем более царицы и спокойно ответствовал:
– Никто и не принуждает тебя участвовать в коалиции земных мстителей… К отравлению царицы ты имеешь отношение – постольку, поскольку… Главное, ты с нами и со Старицкими… Мы ведь с Сильвестром тоже никакие не отравители… Это сделает польская ведьма Мария Магдалина, которую я пригрел у себя и ввел в дом царицы. А покрестили ведьму и ворожею Магдалыню в православную веру не без помощи Сильвестра… Вот и мистическая связь наметилась: медленнодействующим ртутным ядом с этого дня царицу Анастасию будет убивать ведьма Мария Магдалина, закоренелая язычница, обращаемая и в латинскую веру, и в греческую… А все равно ведьма… Чем не красивый мститель, воплотивший в себе кару неба и земное змеиное коварство – а?
– Странное темное дело мы замыслили руками Марии Магдалины… – Растерянно поглядел на открывшихся ему заговорщиков Сильвестра и Адашева Андрей Курбский… – Ведь настоящая Мария Магдалина, как написано в Священном Писании, одна из жен мироносиц, ставшая верной последовательницей Христа-Спасителя… Я помню, что Христос исцелил Марию Магдалину от страшного бесовского недуга – семи бесов… А мы, выходит, в спасенную Христом женщину, снова бесов загоняем…
– Уже загнали… – безразлично сказал Адашев.
– Уже… – повторил постным голосом Сильвестр. – Каждому свое… Кому быть царицей, кому быть ее отравительницей…
– Я помню, что Мария происходила из города Магдалы, потому ее и прозвали – Марией Магдалиной… – тихо промолвил Курбский. – В Магдале или Меджделе он вела низкую, развратную жизнь… Но, встретив Спасителя и под влиянием Иисуса Христа она еще до воскресения Бога-сына возродилась для новой праведной жизни, сделавшись образцом глубокого христианского покаяния… Это удивительный пример душевного раскаяния и искреннего обращения к вере во Христа-Спасителя… А у нас все наоборот… Ведьму обратили сначала в латинскую веру, потом перекрестили в православную… А под конец, ради смеха, снова в ведьму превратили – наказав травить царицу Анастасию…
– Ты ее любил – Анастасию?.. – спросил Адашев.
– Я и сейчас люблю… – тихо ответил Курбский.
– От любви до ненависти – небольшой путь… – постно заметил Сильвестр и прямо немигающими глазами заглянул в душу Курбского. – Был я некогда стражем души царя Ивана, а теперь буду твоим… Надо ж как-то призвать вас к истинному раскаянию за страшный юношеский грех содомии… Пример с Марией Магдалиной ты привел великолепный: была блудницей – стала святой…
