Царю сначала показалось мудрым решение правительства Адашева – поддержать зарождение запорожской вольницы, собрать на восточных границах Крымского ханства объединенного войска казаков Вишневецкого, черкесов и кабардинцев. Только все же с трудом верилось, что Вишневецкому удастся не только набрать сильное разноплеменное войско, зная сложные и непростые взаимоотношения воинственных запорожских казаков с не менее воинственными горскими народностями. И еще труднее верилось царю, что разношерстное войско атамана способно нанести хоть какой-то чувствительный урон с востока Крымскому ханству Девлет-Гирея и отвлечь его от серьезного похода на Москву… Когда Иван высказал эти соображения в глаза Адашеву и Сильвестру, те понимающе переглянулись, и Адашев велеречиво ответствовал, что задумка широкомасштабного плана военного воздействия на хана включает еще удар по ханству с запада. И Алексей Федорович пояснил, что его брат Данила, готов возглавить легкое отборное стрелецкое войско из дворян и детей боярских, для нанесения чувствительного удара по Крымскому ханству от устья Днепра, что должно совсем дезориентировать Девлет-Гирея, благодаря скоординированным ударам Вишневецкого с востока и Данилы Адашова с запада. Иван не имел ничего против назначения главным воеводой 8-тысячного отборного войска для удара по Крыму с запада Данилы Адашева, который участвовал почти во всех военных операциях в Ливонии, великолепно проявил себя везде и заслуженно получил за это титул окольничего.
Только чем-то смущала царя точка зрения правителя Адашева и Сильвестрова, что ударами по Крымскому ханства с запада и востока легкими дружинами можно предотвратить главную угрозу со стороны Девлет-Гирея, да к тому же вовлечь в войну на хана его противника – короля Августа. Ближняя дума во главе с Курлятевым, Адашевым и Сильвестром не исключала даже того, что царю еще задолго перемирия с Ливонией следовало бы возглавить русское войско, отправиться в Дикую степь и разгромить Крымскую Орду Девлет-Гирея в большом сражении, на подобие Мамаева на Куликовом поле… Тогда Иван в который раз решительно назвал безумием идти на крымчаков – за тысячу верст – и нарваться на войну с султаном…
Теперь же во время полугодового перемирия с Ливонией, с использованием посредничества Дании – с мая по ноябрь – в то время, когда приходились опустошительные набеги крымчаков на русские земли, необходимо было извлечь все из задуманных ударов по хану с запада и востока. Только как было выманить войско Девлет-Гирея из Крыма, как не в погоне хана за дружиной Адашева?.. Только как было навлечь короля Августа на Крым, как не тайным сношением с ним его бывшего подданного, легковерного атамана Вишневецкого?..
Откуда было знать царю, что успехи Вишневецкого под Азовом будут более чем скромными… Не удастся ему с запорожскими казаками поднять черкесов и прочих горцев на удар по Крымскому ханству с западного направления… Всего-то атаман истребил несколько сотен крымчаков, выполнявших поручение хана пробраться до Казани и замутить там воду, поскольку спор из-за Казани между Москвой и Крымом по мнению Девлет-Гирея еще не был решен окончательно и бесповоротно… Да и тайное свое сношение с королем вероломный атаман решил использовать не во вред королю, к которому он всегда мог перебежать из Москвы, а для скорой досады царя…
Столько было надежд у царя, что атаман Вишневецкий выманит из Литвы войско короля в Крым, прослышав о трудностях и поражениях хана от русских дружин… Столько было надежд у царя, что воевода Данила Адашев выманит из Крыма войско хана Девлет-Гирея и подведет его к фронтальному столкновению русских и татарских сил под Тулой или в степях, далеко от Тулы… Ведь рейд адашевской дружины к Кременчугу и Перекопу, а оттуда на Тавриду являлся составной кампании его брата-правителя, Алексея Адашева – выманить крымчаков и подвести под пушки главного войска в решающем сражении Орды и Москвы. Для осуществления стратегической цели князь-воевода Михаил Воротынский получил приказ идти с многочисленным войском из пограничной крепости Дедилова в степи за Тулой на реку Шиворонь, где выбрать место для сражения с ханским войском… Русским войском должен был командовать, конечно, сам царь-государь…
Конечно же, царь Иван возглавил бы главные силы русского войска для решительного фронтального сражения с крымским ханом Девлет-Гиреем. Только царь остро осознавал, где возник камень преткновения в выработке политики войны на два фронта с Ливонией и Ордой: Иван на первый план выдвигал вопрос выходу к морю на западе с «поворотом на Германы» близ границ Литвы и требовал окончательного покорения Ливонского ордена, его советники считали, что сопротивление ливонцев сломлено и для окончания Ливонской войны достаточно одних дипломатических мер с хитроумным розыгрышем карт Тавриды и Литвы.
