Поначалу с рейдом отборного войска Данилы Адашева все шло как по маслу, и лидеры ближней Думы докладывали царю только о триумфе русского оружия. Близ Кременчуга 8-тысячное войско бравого воеводы Данилы село на построенные собственными руками суда, успешно спустилось к устью Днепра. Неподалеку от крепости Кара-Кермен в Черном море воевода отбил у турок два корабля, захватил много пленных, наконец пристал к берегам Тавриды у местечка Гезлев. Это был настоящий триумф морской экспедиции воеводы Данилы: в Крымском ханстве во всех татарских улусах сделалась неописуемая паника, ибо крымчаки подумали, что приплывшее сильное русское войско возглавляет не безвестный воевода, а сам царь Московский…
Хан в ужасе и полной растерянности пытался собрать вокруг себя войско, но вместо смельчаков видел одних трусов и беглецов – вельможные мурзы, чиновники, да и воины-нукеры уходили в горы, забирались в непролазные дебри, где бы их не могли достать «ни царь, ни хан». Больше полумесяца громило войско Данилы Адашева западные области полуострова, пленяя крымчаков и обогащаясь трофеями, высвобождая толпы русских и литовских невольников. Воевода ждал каких-то вестей или хотя бы слухов с восточного побережья Тавриды от Вишневецкого – но их не было. Рейда атамана на Кафу и западный берег Тавриды по таинственным причинам не состоялось. Заминка с ударом смешанной казачьей и черкесской дружины Вишневецкого по западному побережью Тавриды подсказывала Даниле Адашеву, что в таком случае бессмысленно ждать и подхода литовских войск короля…
Оставаться дальше в Тавриде становилось опасно, поскольку через полмесяца хану, наконец, стало ясно, что войной на него пошел не царь со всем своим московским войском, а смелый рисковый воевода. Узнав о малых силах неприятеля и вернув своих беглецов, хан снарядил в погоню за смелым воеводой Данилой Адашевым огромное войско. Тот, наполнив свои суда огромной добычей и пленниками, возвратился морем к Очакову. Поскольку на захваченных турецких кораблях и в татарских улусах находилось много пленников-турков, Адашев послал их Очаковским пашам, велев им передать: царь московский воевал землю своего врага-хана, а не султана, которому хочет всегда оставаться верным другом.
Паши оценили мужество и дипломатический талант воеводы: получив плененных турок с добрыми словами в адрес султана, они выехали с дарами к воеводе, славя воеводу и приязнь царя к султану. Паши были сами себе на уме, знали, что за смельчаком воеводой гонится хан – другое дело, догонит или не догонит… Если не догонит хан воеводу, царю будет приятно узнать о дружеском отношении к его воеводе пашей султана турецкого, а если догонит и побьет, то это уже дело хана, к которому милосердный султан не имеет никакого отношения…
Воевода Данила с войском медленно плыл вверх по Днепру, по границе между Литвой и Крымским ханством, а мстительный хан гнался за ним берегом. Хану была нужна не только голова смелого воеводы Адашева, но и головы двух знаменитых пленников хана, захваченных воеводой и оказавшихся в стане неприятеля во время неописуемой тревоги и паники в улусах – то были старец-иудей Моисей и беглец-боярин Семен Бельский. Пленники слишком много знали о хане и султане, о тонкостях политики Турции и Тавриды в отношении Москвы и Литвы – ни в коем случае их нельзя было отдать в руки московского царя, иначе… Многие бы ханские, султанские, латинские, иудейские тайны открылись бы перед царем…
Иван был напряжен, как струна… Можно было до последнего мгновенья надеяться на то, что смельчак Данила Адашев выманит войско хана с полуострова и заманит в западню под Тулой. Как, впрочем, надеяться на то, что король Август, прослышав про панику в Крыму, нанесет удар скорее по хану, нежели по царю, вступив с магистром в военный союз. Иван каждый день готов был в случае необходимости отъехать к войску Воротынского и возглавить его, но вестей никаких о подходе крымчаков не поступало. Такое уже было незадолго до этого в разгар войны с Ливонией: прослышав про нее и убытие царя в войско, хан Девлет-Гирей подошел со стороны Дикой степи к русской границе в районе Верхнего Дона и Мечи. Там он от своих разведчиков узнал, что царь делает рейды на Ливонию небольшими силами, а сам все время остается «на хозяйстве» в Москве вместе со своим династическим соперником Владимиром Старицким. Узнав про сильное войско и царя в Москве, крымчаки немного пограбили пограничные русские земли и отступили в степи – а тут и воевода на них нагрянул, хорошо еще один, без атамана Вишневецкого…
