Бодрый встал, веселый и немного злой. По-боевому злой, готовый бороться со всем, что помешает ему в достижении цели. А какая у летчика цель? Он посмотрел за окно и запел под нос:
Щетину поцарапал на физиономии. Попытался увидеть свое отражение в оконном стекле, залепленном снегом с той стороны. «Побриться надо. Скальпель, что ли, попросить у голубчика?» Взгляд неожиданно упал на бритву. Лежит себе на столике. А рядом – пихтовая запашистая лапа. «Ага! Значит, Снежанка приходила…»
В полиэтиленовом пакетике с апельсинами и чайной заваркой было письмецо. Жена писала: любит, ждет, дома все отлично, сыновья наконец-то смастерили симпатичный воздушный шарик – монгольфьер, хотели запустить, но маленечко не рассчитали. Шар загорелся, когда эти оболтусы стали наполнять его горячим воздухом. Наполняли прямо в квартире. «Как только сами дом не сожгли? – недоумевала жена. – Ну, может, сгорим еще, какие наши годы! Они пообещали новый шар построить… Скорее поправляйся, папочка. А то у мамочки скоро шарики за ролики зайдут!»
Летчик расхохотался. Поцеловал письмо и спрятал – поближе к сердцу. Жизнь возвращалась к нему. И возвращалась та формула радости, которую он вывел для себя еще в юности: живой – значит, радуйся.
На другое утро он попросился в общую палату. Одному тоскливо. День за днем дело шло на поправку, и Абросим Алексеевич свыкался, сживался с новым своим состоянием. И даже пытался найти что-то хорошее в сложившемся положении.
– Я теперь похож на гуманоида, – говорил. – Почему? Объясняю.
В общей палате собиралась толпа ротозеев. Приходили, приползали даже самые «тяжелые», так хотелось послушать. Кто сидел на кровати, кто – на стуле. Кто стоял у двери, привалившись спиною к стене и попирая себя костылями, сунутыми под мышки. Все знали, что Мастак опять наврет, и всё равно приходили. Велика сила слова.
Рассматривая три осиротелых пальца на правой ноге, он начинал:
– Гуманоиды, они ведь тоже… трехпалые.
Какой-нибудь Фома неверующий – такой всегда найдется – спрашивал:
– А ты их видел, гуманоидов?
– Не видел бы – не говорил.
– Где?
– В Америке.
Фома усмехался и глядел на других, приглашая усмехнуться вместе.
– Ври больше! В Америке? Ты, поди, видел её только на глобусе. Или во сне.
– Во сне. Это был хороший сон, ребята. Два года снилась мне Южная Америка. Я там батрачил по контракту.
– И сколько там платили?
– Во! Крохобора слышно за версту! «Сколько платили». – Абросим Алексеевич вздохнул. – Вы Миколу Залётного знаете? Брат мой. Во Христе.
И летчик стал читать своего «брата»:
Потом он глядел в потолок и ворчал:
– Что за люди? Им начинаешь о звёздах, а они – рыло сунут в корыто и чавкают.
Народ в палате глазами, как иголками, тыкал Фому. Возмущался:
– Что ты, в самом деле? Иди к себе, там выступай. Приперся в гости и начинает… Давай, Абросим Алексеевич. Ври. А этот если еще раз вякнет, я костыль ему забью кое-куда…
Посмеялись. Обстановка разрядилась. И летчик продолжал.
– Однажды там, в Южной Америке… Тьфу, то есть в Африке. Да, в Африке морской фрегат военной базы уловил радаром необычный воздушный объект, приближавшийся к Африканскому континенту. Попробовали выйти с ним на связь. Не удалось. Ну, тогда поднимаются в воздух два боевых самолета «Мираж» с лазерными пушками на борту. Я – как вы понимаете – за штурвалом одного из «Миражей». Подлетаю и – как шарахнул… как ё… моё…
– А на фига шарахать-то? – опять заговорил Фома, припёршийся из чужой палаты. – Все бы мы шарахали! Зачем?
– Согласен. – Летчик вздохнул. – Но приказы не обсуждают.
Пауза. Абросим Алексеевич развалился на кровати. Посмотрел в потолок.
– Что замолчал-то?
– Сбили вы меня. Как лазерной пушкой… Этот Фома достал уже!
– Выгнать, что ли?
– Не надо. Но если хоть разок еще… Ладно, дальше полетели, соколы пархатые. Есть такая пустыня, – Калахари называется. НЛО как раз туда упал. И не просто упал. Там образовался кратер – сто пятьдесят метров диаметром и двенадцать метров глубиной. Земля и песок кругом кратера вскипели и сварились от гигантской температуры. Из упавшего космического корабля наружу выбрались два гуманоида. На ногах и на руках – по три пальца. Вот как у меня.
– Живые? – изумились слушатели.
– Гуманоиды? А что с ними сделается? Не тонут в воде и в огне не горят.
– Ну и что? Потом-то?
– Мы их отправили в военный госпиталь секретной американской базы.
– А там? Что дальше-то, Мастак?
Рассказчик зевнул. Ему стало скучно.
– Не знаю. У меня контракт закончился. Пришлось покинуть ВВС Америки.
– Контракт… – разочарованно вздохнули. – Начал брехать, так бреши до конца… Эй, что затих-то? Контрактник.
Кто-то подошел к нему. Шепнул:
– Спит он. Готов.
– Ну, пускай поспит, силы наберётся для нового вранья.
