Невольно раздражаясь на громадного полковника, низкорослый крепыш отодвинул от себя пустую чашку. Увидел плитку шоколада, лежащего на столе, постучал по ней указательным пальцем, на котором блестел изумруд.
– Ученые исследовали запасы продуктов, пролежавшие во льдах более века, и пришли к убеждению, что крупы, шоколад и консервированные продукты не потеряли вкус и абсолютно безопасны для здоровья.
– Что вы говорите?!
– Это не я говорю, а ученые…
Изображая крайнюю степень изумления, граничащего с идиотизмом, полковник Ходидуб вытянул шею. Пожирал глазами плитку шоколада.
– Вот этот, что ли?.. Столетней давности?
Гуссаков усмехнулся.
– Это наш, современный…
Ходидуб «подкрутил фитиль» в глазах – они перестали гореть глупым восторгом.
– То-то, смотрю… Упаковка знакомая. «В рот фронт».
В темной липовой кроне зашуршал воробей. Что-то капнуло – рядом с чашкой. Гуссаков поморщился, глядя вверх.
– Идёмте в кабинет.
Поднялись по лестнице. Полковник Ходидуб не первый раз – тяжелым грубым башмаком – давил эту лестницу. Давил и хмуро умилялся: «Шикарная, стерва! Босиком бы пройти!»
Кабинет поражал богатством, сиял чистотой, полировкой. Отличался дизайном. На окнах – жалюзи. Кондиционеры. Под стеклянным колпаком в углу – небольшая выставка минералов. Мерцали друзы горного хрусталя, аметисты, самородное золото в кварце. На стенах – картины в солидном багете. Фотографии. И только на одной стене – на рабочей – распростерлась карта Российской Федерации. На карте обозначены хранилища «Русского запаса» – по всей стране. Мало кто знал расположение хранилищ, а кто знал – помалкивал. Подписка. На ста пятидесяти секретных базах содержалось более полутора тысяч наименований различных продуктов стратегического запаса на общую сумму около пяти с половиной миллиардов рублей. На случай стихийного бедствия или войны на складах находились продукты, горючее, техника, боеприпасы и т. д., и т. п. Запасы трудно поддавались учёту и контролю. Что-то портилось, а что-то выходило из строя. Поэтому хранилища «Русского запаса» нуждались в постоянном пополнении, обновлении. И тот, кто стоял у руля «запаса», был немножко царь, немножко Бог, и работать здесь мечтали многие. Но работали – избранные.
Полковник Ходидуб в «Русском запасе» трудился недавно. (Отец помог, тоже полковник, только уже в годах). Ивану Гордеевичу хотелось выслужиться, зарекомендовать себя с хорошей стороны. Нельзя сказать, что лебезил он, рассыпался мелким бисером перед этим Аркадием, черт подери, Азаровичем. Но – не без этого. Полковник был неутомимым, страстным мужиком, поэтому к тридцати семи своим годам настрогал пятерых пацанов. Нужно кормить, одевать, в институты устраивать, а жизнь – особенно в Москве – теперь такая, что без копейки обмочишься, не попадешь в сортир. А уж на работу на хорошую устроиться – это, извините, лоб разобьёшь и не устроишься. Спасибо отцу. И сына Ивана пристроил в «Русский запас», и младшую дочь. (Мая была секретаршей).
Полковник Ходидуб иногда хотел подать в отставку, уйти на «гражданку». Только давно привык жить на всем готовом. И не хотелось подставлять свою сильную, конскую шею под новый хомут. К старому она притерлась, шея-то, а новый – до крови натрет, до костей.
Аркадий Азарович кнопку нажал. Вошла, нет, павой заплыла белокурая девушка – Мая. Миниатюрная, стройная, с полуоткрытым бюстом, с тугим узлом волос, аккуратно взбитых, собранных на затылке. Крупные лазоревые глаза светились преданностью. Глаза у девушки и так-то крупные, а когда секретарша их округляла, внимательно выслушивая распоряжения шефа, глазищи становились – ну, просто неприличными. Белки расползались на пол-лица, и казалось, вот-вот обнажатся гайморовы пазухи или мозги, если они, конечно, есть у этой лупоглазой курочки с аппетитной пухлой гузкой.
Наблюдая за полковником, Аркадий Азарович не без удовольствия отметил: «Железная выдержка! И глазом не моргнул на сестру. Будто посторонняя».
Поднимая руку – для секретарши, – Гуссаков изобразил что-то у себя над головой. В черных волосах его, будто в гнезде, затаилась розоватая лысина с гусиное яйцо. И вот сейчас он будто бы хотел достать яйцо из черного гнезда. Секретарша Мая понимающе опустила глаза. И через минуту на столе благоухали две хрустальные рюмахи с коньяком. На блюдечке сверкали свежею росой два золотистых пятака, ровненько отрезанных от лимона. Коробка «Птичьего молока» – презент.
Выпили. Поговорили. И снова приголубили по рюмке.
Заканчивая беседу, Гуссаков кивнул на карту.
– Как видите, на зону вечной мерзлоты приходится две трети территории этой страны. Сам Бог велел там строить. Там не надо специальных складов, не надо тратить электроэнергию, содержать обслуживающий персонал…
Отворачиваясь от коньяка, Ходидуб дёрнул носом.
– Так точно, Аркадий Азарович. Я понимаю так, что на Крайнем Севере планируется создание государственного голодильника.
– Создание чего?
Иван Гордеевич сконфузился. Он почему-то букву «х» не выговаривал в слове «холодильник». (Жена смеялась дома: опять голодильник, мол, пустой, с голоду пухнем.)
