Сначала Александр побыл местным депутатом, вступив в тогдашнюю партию власти «Наш дом — Россия». Потом вышел из нее и избрался в Госдуму от местного казачества, по пути радикально поменяв взгляды — он стал левым националистом, вступил в компартию, ругал приезжих и капиталистов (при этом оставаясь собственником огромного бизнеса). В Госдуме Ткачев стал чемпионом по оппортунизму, когда вошел одновременно в две парламентские группы: одна за дружбу с НАТО, а другая — против. Вся его дальнейшая карьера — это все то же самое, тотальный оппортунизм, который с каждым новым эпизодом достигал все более впечатляющих масштабов. Естественно, Ткачев потом сбежит из КПРФ в новую партию власти «Единая Россия», но при побеге забудет известить прежних товарищей о выходе и победит на очередных выборах, юридически будучи членом обеих партий. А когда в 2000 году надо было избраться в губернаторы, Ткачев легко заигрывал с традиционными взглядами сельских избирателей Кубани — был «своим хлопцем», ругал евреев, армян и богачей. На этом популизме Ткачев получил тогда результат лучше, чем у Путина на президентских выборах, — более 82 %, это невероятно много даже для России, тем более образца 2000 года. Будучи депутатом, а потом губернатором, Ткачев начал осваиваться и в Москве, но новое путинское чиновничество до какого-то момента его не воспринимало. Столичный знакомый объяснил Ткачеву: «Среди путинских друзей хватает евреев и других „инородцев“, и они считают тебя дремучим антисемитом». Собеседник посоветовал Ткачеву «строить мосты» с новой элитой и терпеть360. А в этом равных Ткачеву нет. Бывший чиновник вспоминает такую сцену: Ткачев приехал «строить мост» с новым начальником российской экономики, министром и путинским выдвиженцем Германом Грефом. Греф — немец и считается прогрессивно мыслящим человеком на фоне остального путинского окружения. «Саша, вы подонок, руки я вам не подам!» — начал встречу Греф, а Ткачев делал так, как ему посоветовали, — «стоял и обтекал». Очевидец рассказывает, что словесное унижение Ткачева продолжалось не меньше 10 минут, и все это время губернатор покорно слушал, не говоря ни слова (не спорил он и тогда, когда все-таки смог открыть рот)361. Или другая история: в России начала путинских времен был очень влиятельный и властный генеральный прокурор Владимир Устинов. Мы его кратко упоминали в начале книги как человека, который в какой-то момент возомнил себя политиком равной с президентом величины, за что поплатился карьерой. Пока Устинов был в силах и его все боялись, Ткачеву нужен был такой союзник. У генпрокурора было три особенности, которые Ткачев обернул себе на пользу. Во-первых, Устинов сам выходец с Кубани, а стало быть, считал себя (и, вероятно, небезосновательно) большим специалистом по региону, его, так сказать, «покровителем». Во-вторых, Устинов обладал, так сказать, уникальным стилем делового общения. «Я б тебя посадил лет на семь», — это стандартная не то шутка, не то угроза, которую он всякий раз использовал в разговоре362. Многих такие шутки пугали. И, наконец, третья особенность генпрокурора — он любил (вероятно, любит и сейчас) пить пиво. «Литрами, часов по пять сидеть и пить», — описывал нам его знакомый. И Ткачев не растерялся: он мог долгими часами сидеть с Устиновым за пивом, покорно изображая жертву.