Кто и как руководил операцией по освобождению заложника на Мосфильмовской, даже за прошедшие годы не стало понятно. На месте тогда свободно работали телевизионные и газетные журналисты (в том числе иностранные) — на видео то и дело попадает группа высших офицеров ФСБ, которые о чем-то совещаются, стоя на открытом пространстве неподалеку от террориста483. Журналисты потом предполагали, что многие чекисты были навеселе. Первый этап операции прошел успешно — террорист отпустил шведского дипломата в обмен на добровольного заложника, которым стал полковник Анатолий Савельев, начальник штаба антитеррористического подразделения ФСБ «Альфа». «Альфовцы» — это элита российских спецслужб, люди, которые специализируются на освобождении заложников. Было логично, что они оказались на месте теракта; чуть менее логичным (хотя и очень отважным) выглядело то, что в руки террориста себя отдал высший офицер «Альфы»484. Но то, что происходило далее, было вовсе лишено логики. Террорист и Савельев находились в машине довольно долго — за это время у спецслужб, вероятно, хватало шансов ликвидировать преступника снайперским выстрелом. В какой-то момент Савельев с террористом затеяли борьбу внутри машины, но штурма и тут не случилось. Вместо этого переговорщики принесли в машину термос с чаем и бутылку коньяка. Пил ли террорист, точно неизвестно, а Савельев отхлебнул. Ему стало плохо — журналисты сочли, что алкоголь отравили, чтобы нейтрализовать преступника. К офицеру приехал врач и сделал укол, который, видимо, не подействовал. Тогда сам террорист помог Савельеву выбраться из машины. К ним опять поспешил врач. И в этот момент на приступ пошли вооруженные пистолетами подчиненные Савельева. Несколькими выстрелами они убили и террориста, и своего командира. Врач, попавший под огонь, чудом уцелел. Террорист успел бросить гранату, но она, судя по всему, оказалась муляжом (было ли у него реальное оружие, так и осталось неизвестным). Эту безумную сцену в новостях видел весь мир. Еще безумнее выглядело выступление генерала Ковалева — он вышел к журналистам здесь же, у здания посольства, и даже не казался озабоченным, скорее был похож на человека в подпитии. «Операция проведена на высочайшем уровне», — сказал он. Гибель Савельева Ковалев, недолго думая, объяснил тем, что у того якобы были давние проблемы с сердцем, от которых он и скончался еще до начала стрельбы. Эти слова были опровергнуты медиками и журналистами. Но в официальной версии так ничего и не поменялось485 — ФСБ просто скрыла свой позор, исказила медицинскую карту убитого офицера и тем самым превратила очередное дело в «висяк». Врать, дабы спрятать собственные преступления и провалы, войдет в привычку у российских спецслужб.
В середине 90-х рядовые чекисты чувствовали себя брошенными и униженными, вспоминает Савостьянов486. При СССР сотрудники КГБ были тайными вершителями судеб, о них писали героические книги и снимали не менее героические фильмы. Когда рухнул Союз, как минимум пошатнулся и авторитет «конторы». Многие профессионалы уволились из-за нехватки денег, а другие перестали ориентироваться в новом, капиталистическом мире. У рядовых сотрудников даже в Москве были невысокие зарплаты, не было средств на новое оружие, транспорт и технологии. В течение трех лет до позора на Мосфильмовской российские спецслужбы с еще большим уроном для гражданского населения и собственного престижа провалили две крупные операции по освобождению заложников на Северном Кавказе — сначала в Буденновске (Ставропольский край), а потом в селе Первомайском (Дагестан). В обоих случаях из-за многочисленных ошибок руководства погибли сотни заложников и силовиков.
Престиж «конторы» надо было спасать. В том числе в глазах самих сотрудников, которых общество могло перестать бояться. Иными словами, требовал спасения сам социальный миф о тайном всемогуществе спецслужб, о котором мы много говорили в этой главе. Эта задача легла на Путина и Патрушева, друг за другом возглавивших ФСБ в 1998 и 1999 годах.