ЦАРЬ СОБСТВЕННОЙ ПЕРСОНОЙ полностью

Дальше Шебалин произносит, ничуть не смущаясь:

— В процессе беседы Камышников (это заместитель Хохолькова, шеф Шебалина и Литвиненко — прим. авт.), на мой взгляд, неправильно высказался: дескать, неплохо бы убить Березовского. Может, сказалось какое-то переутомление, может, сорвалось сгоряча.

«Дескать, неплохо бы убить Березовского» — сильная фраза, точно описывающая происходившее в сознании «неодворян», во главе которых стояли тогда Путин и Патрушев. Не стоит забывать, что Березовский при всех его выдающихся недостатках, о которых еще пойдет речь, в описываемый период был заместителем секретаря Совета безопасности России, то есть одним из высших госслужащих, а еще совладельцем крупнейших российских компаний, включая первый телеканал, где и показали интервью Литвиненко с товарищами. «Дескать, неплохо бы убить замсекретаря Совета безопасности», — как бы сказал один офицер ФСБ другим. Оговорка от усталости? В том интервью было еще много пугающих откровений, но не было главного: Шебалин ни слова не сказал, а Хинштейн ни разу не спросил про другие покушения, которые готовило УРПО, например на Трепашкина. Было видно, что интервью скрупулезно режиссировалось самой ФСБ — Шебалин говорил только то, что ему приказали сказать. Впоследствии «контора» еще не раз подключала Шебалина и других экс-коллег Литвиненко к кампании по его шельмованию. В ход шли все грязные приемы, когда-либо придуманные пропагандой. Связанные с государством СМИ обвиняли Литвиненко в супружеской неверности и отсутствии заботы о детях⁴⁹⁸. К пасквилям о бывшем сотруднике ФСБ впоследствии привлекли даже его отца, престарелого ветерана тюремной охраны Вальтера Литвиненко. Он рассказывал гадости об Александре (хотя не жил с ним большую часть детства), а закончил тем, что перед телекамерой обнял убийцу своего сына, агента ФСБ Андрея Лугового⁴⁹⁹. Это была грязная, оскорбительная кампания диффамации, построенная на одном-единственном слове — «предатель». Так Литвиненко называли экс-коллеги, продажные журналисты вроде Хинштейна, государственные деятели, включая самого Путина и всех, кто его поддерживал. Но почему предатель? Если его рассказ о внесудебных казнях — чистая выдумка, то это ничтожное преступление, он лжец, фабрикатор, мошенник. Такого человека можно привлечь за клевету или просто поднять на смех. Но Литвиненко был признан предателем, человеком, который предал гласности какие-то тайны «конторы». За такое убивают.

Что произошло дальше с УРПО, доподлинно неизвестно. В СМИ писали, что управление из-за огласки расформировали, а Хохолькова попросили в отставку. Второе похоже на правду, потому что спустя непродолжительное время этот офицер был назначен на новую должность в налоговую службу. А расформирование эскадрона смерти сейчас не проверить — внутренняя документация ФСБ закрыта. Впрочем, последующие события наглядно покажут, что, хоть и под новыми именами, подразделение по ликвидации врагов власти никуда не исчезло.

Большинство героев этой главы встретятся вам и в следующей. За исключением, пожалуй, лишь людей в балаклаве и темных очках, коллег Литвиненко по УРПО, сначала подтвердивших его слова о подготовке внесудебных расправ, а потом, под нажимом руководства, отрекшихся от бывшего товарища. Ничего примечательного в их судьбах не случилось. Их наказали, а потом забыли — они и сейчас перебиваются публичными нападками на Литвиненко и мелкой подработкой, иногда нелегальной. Чтобы узнать их представления о жизни, можно посмотреть видеоинтервью Александра Гусака⁵⁰⁰ — это один из бывших командиров Литвиненко, который в 1998 году вместе с ним раскрывал заговор в УРПО. Гусак рассказывает, что в СИЗО попал в ту же камеру, где когда-то сидел революционер Феликс Дзержинский, основатель «ЧеКа». Этот факт так пронзил Гусака, что он осознал непогрешимость «конторы». Далее бывший офицер эскадрона смерти хвалится тем фактом, что его личная курительная трубка когда-то принадлежала тому же Дзержинскому. По слезам на глазах Гусака видно: он спиритуально заворожен тем фактом, что сжимал губами тот же предмет, который за сто лет до него держал во рту другой государственный убийца. Это счастливая трубка, говорит Гусак: после отсидки он оставил ее своему сокамернику, сотруднику милиции, проходившему по тому самому делу «Белой стрелы», которое расследовали в Смоленске. Стоило тому прикоснуться губами к мундштуку, свобода снизошла и на него. Российская история порою не только пугает, но и смешит.

Трудно представить, но когда-то люди узнавали новости из передач российского телевидения. В сентябре 1999 года так, например, было в семье одного из авторов этой книги. Интернет в дом еще не провели, а телевизор стоял на самом видном месте. Утром, прежде чем идти на работу, я, как и миллионы москвичей, смотрел новости.