Но даже с первыми из матерей у Путина не складывается — он встречался с ними лишь дважды за 20 лет со дня теракта (в том самом 2005 году и в августе 2024 года). И в том, и в другом случае Кремль тщательно отсеивал участников разговора — чтобы президенту было комфортнее уходить от ответов. Короткое видео, распространенное после второй встречи558, очень выразительно: разговаривая с тремя сидящими напротив женщинами, Путин почти не смотрит на них — он глядит то в стол, то в сторону, то в потолок. Бывший приближенный Путина, наблюдавший старт его президентской карьеры, так описывает эту особенность российского царя: «Он не про человеческие эмоции. Разговаривать на языке людей ему трудно»559. За последние 20 лет Путин ни разу не прилетел в Беслан на траурную церемонию в начале сентября, когда ставшее мемориалом здание сгоревшей школы превращается в море цветов и черных одежд. Вообще из бесланской трагедии Путин, что бы он ни говорил публично, сделал только выгодные лично ему выводы. Вскоре после кровавого штурма российский президент объявил об отмене прямых выборов глав регионов — с того момента их стал назначать глава государства. Это было обставлено так, как будто Беслан показал слабость избираемых народом руководителей и неразбериху во властной вертикали. Еще раз: неразбериху! Путин исчез, Патрушев исчез, Анисимов исчез, Зязиков исчез, штурм начал неизвестно кто, и в результате погибли сотни людей — вот так выглядела настоящая неразбериха и трусость, но Путина это не смутило. Уже в 2005 году он переназначил Зязикова руководителем Ингушетии.
Именно здесь стоит сказать об еще одной важной стороне путинской натуры. Он не признает за собой ни единой ошибки. Мы изучили сотни его речей, интервью, реплик для всевозможных телепрограмм и фильмов. Результат легко описывается краткой цитатой самого Путина из его ответа на пресс-конференции в 2012 году: «Оглядываясь назад, хотел бы обязательно что‑то исправить? Я говорю абсолютно искренне: если бы такое было, я бы сейчас об этом сказал»560. Придворные сверх меры потакали самоуверенности вождя. Многолетний путинский порученец Игорь Сечин однажды без лишней рисовки сказал: «Честно говоря, не знаю ни одной ошибки, которую бы он сделал за все эти годы»561. Сечина, бывало, ловили на вранье даже в публичных выступлениях, так что слова «честно говоря» были не лишними.
Ахмед Билалов, Андрей Илларионов и Евгений Савостьянов в разное время и при разных обстоятельствах оставили госслужбу и покинули Россию. Каждый в той или иной степени остался для Путина и российских властей врагом. Илларионов рассказывает, что до какого-то момента он ездил в Россию, чтобы видеться с родственниками и друзьями. Там он замечал за собой слежку, а однажды получил от своих источников предупреждение, что с ним «решено покончить»562. Из-за подобных признаний обыватели и журналисты стали относиться к Илларионову, Трепашкину (единственный из описанных выше врагов ФСБ, оставшийся в России) и другим людям этого ряда как к «кликушам» или «юродивым». Хотя события следующей главы покажут, что они, вероятно, были в своих страхах гораздо ближе к реальности, чем те, кто считал себя здравомыслящим.
«Я боялся, что меня отравят», — сказал авторам этой книги Евгений Савостьянов, которого мы обильно цитировали в главах выше563. Так он описывал свои переживания, когда в самом начале 90-х, будучи гражданским человеком, попал на работу в КГБ. «У меня есть привычка на всякий случай браться за ручку двери моего дома только в перчатках», — поведал нам однажды тот же Ахмед Билалов, живущий теперь в Америке564.
До поры до времени такие страхи можно было списать на влияние беллетристов и киношников, которые раз за разом рисовали советских шпионов коварными отравителями. Но при президенте Путине случился длинный ряд событий, превративших кино в реальность.